В этом году все кузбасские паблики пестрят фото и видео с медведями, которые выходят к трассам, огородам и мусорным бакам. Горняки компании «Южный Кузбасс» тоже видели их не раз, причём прямо у себя на работе. Косолапые периодически появляются на Красногорском и Томусинском разрезах на окраинах Междуреченска. Когда зверь забредает на территорию предприятия, работу останавливают и ждут, пока он не уйдёт сам. Руководство, по словам сотрудников, на это особо не реагирует.
Медведи рано или поздно уходят, и техника снова заводится. Но очень скоро работа на «Южном Кузбассе» может остановиться насовсем. И косолапые здесь будут совершенно ни при чём.
До недавних пор истории о шахтёрах, которым месяцами не платят зарплату, доносились только с небольших компаний вроде «Северного Кузбасса» или «Инской». Но, похоже, кризис добрался уже и до больших корпораций. Работники «Южного Кузбасса» — одного из старейших угольных предприятий региона, входящего в группу «Мечел» олигарха Игоря Зюзина — жалуются, что им с мая–июня задерживают зарплаты и отпускные, а пенсионерам и уволившимся не выплачивают выходные пособия. По словам наших собеседниц, руководство корпорации объясняет финансовые трудности западными санкциями и потерей рынков сбыта из-за СВО, а шахтёрам уже предлагают подписывать контракты с Минобороны.
Наша редакция изучила финансовую отчётность «Южного Кузбасса», данные из государственных реестров, и поговорила с двумя людьми, которые знают ситуацию изнутри. Обе собеседницы согласились говорить только на условиях анонимности, поэтому их имена в тексте изменены.
«Ходишь по фабрике и видишь пару человек»
Междуреченск, как и многие другие города Кемеровской области, был построен в середине прошлого века ради угля, и до сих пор живёт углём. На добычу полезных ископаемых приходится почти 90% всего промышленного производства города. Долгое время «Южный Кузбасс» был здесь одним из главных работодателей. Компания владеет тремя шахтами, четырьмя разрезами и четырьмя обогатительными фабриками вокруг Междуреченска и Мысков. Но сейчас из всей этой промышленной махины работает лишь малая часть.
По словам наших собеседниц, уголь сейчас кое-как добывают в основном на разрезах, и то с остановками из-за медведей. Из трёх шахт встали две, а из обогатительных фабрик работает только «Сибирь». Но значительная часть её персонала уволилась.
«Ходишь по фабрике и видишь пару человек», — рассказывает Ксения, работающая на «Сибири».
Что люди бегут из «Южного Кузбасса», подтверждает и наша вторая собеседница Наталья. Её муж тоже добывал уголь. В этом году он вышел на пенсию, но продолжает общаться с бывшими коллегами. По их подсчётам, весной в подразделении, где трудился муж Натальи, работало примерно 350–400 человек. Сейчас же осталось 150–200, и люди продолжают уходить.
Уходят не по своей воле. Сокращать работников компании невыгодно. При сокращении положены компенсации, а денег нет. Поэтому людей, по словам наших собеседниц, просто выдавливают.
«Многие увольняются скорее не потому, что сами так хотят, а просто доводят», — объясняет Ксения.
«Руководство объявило, что больше в их услугах не нуждается, — добавляет Наталья. — Поэтому если сами уйдут, это будет их правильным решением».
Условия труда тоже стали хуже. Когда начались проблемы с деньгами, на объектах стала пропадать электроэнергия, часть оборудования остановилась. Новую спецодежду выдают не в срок, работникам говорят, что её просто нет. Зато за соблюдением правил безопасности, по словам Ксении, стали следить заметно строже. Но совсем не из-за заботы о людях. Каждое нарушение становится поводом лишить человека премии.
Управление компании на улице Юности, 6 в Междуреченске недавно отключили от электричества за неуплату. Сотрудники всё равно продолжают ходить туда на работу. Конторских, говорит Наталья, пока держат на местах, тогда как простых мужиков с разрезов и фабрик отпускают без сожаления.
«Оставшиеся люди брошены там на самовыживание», — вздыхает она.
Сначала бульдозеристы, потом все остальные
Бежать из «Южного Кузбасса» людей заставляют проблемы с зарплатой. Рабочих давно уже лишили премий, а зарплаты урезали до минимума. Да и то, что остаётся, приходится ждать то неделями, то месяцами. Задерживать деньги начали в мае–июне этого года. По рассказу Ксении, в конце августа аванса на обогатительной фабрике не было, его перевели только 2 сентября. А зарплату за август некоторые получили лишь 28 сентября вместо 15-го. С отпускными ещё хуже, их не платят вообще.
«Люди давно вышли из отпуска и уже отработали больше месяца. Говорят, что, скорее всего, до конца декабря их (отпускных — прим. ред.) не будет», — жалуется Ксения.
Деньги перечисляют по очереди, и место в ней определяет начальство:
«Как говорил генеральный директор, сначала выплаты получают бульдозеристы и мотористы, потом обслуживающий персонал, и только потом ИТР (инженерно-технические работники — прим. ред.). Но обычно это происходит как будто выборочно: кому-то дали, а кому-то нет».
Понять, сколько именно тебе заплатят, наперёд тоже невозможно. Суммы приходят каждый раз разные — то побольше, то поменьше. А когда горняки спрашивают, почему так, откуда взялись эти цифры — никто из начальства толком объяснить не может.
За каждую задержку зарплаты закон обязывает работодателя выплачивать компенсацию. И на «Южном Кузбассе» её действительно платят — кому 15 рублей, кому 40. Максимум 100, у кого зарплата повыше. Получается, за две недели, прожитые без денег, среднестатистический междуреченский горняк может купить семье в утешение маленькую булочку либо полпакета молока.
Кому нужны деньги — на СВО
Шахтёрам, которым срочно нужны деньги, чтобы платить ипотеку или кормить детей, руководство уже предложило альтернативу. Правда, страшную и циничную. По рассказам Натальи, которая знает об этом от бывших коллег мужа, на общем собрании гендиректор «Мечела» Игорь Хафизов заявил, что мужчинам лучше идти служить по контракту в зону СВО либо подыскивать себе другую работу. Но дальнейшие увольнения в любом случае неизбежны.
Руководство компании говорит, что «Южный Кузбасс» почти банкрот, а трудности объясняет всё той же специальной военной операцией. Якобы из-за западных санкций компания потеряла все рынки сбыта и не знает, куда продавать продукцию. Но коллектив верит в это с трудом.
«Якобы уголь стал не востребован. Хотя такого не может быть», — высказывает свои сомнения Ксения.
Первые впереди, первые сзади
Ещё недавно «Мечел» был одной из самых успешных отечественных корпораций. В 2022 году Forbes поставил её на 32-е место в рейтинге самых прибыльных компаний России. Чистая прибыль группы по итогам 2021 года превысила 80 млрд рублей. Но в 2025 году, по подсчётам того же издания, она внезапно оказалась уже в десятке самых убыточных. По итогам прошлого года убыток «Мечела» составил 78,6 млрд рублей, в первом полугодии 2026-го — ещё 41,5 млрд.
Что же произошло? Угольная отрасль России сейчас переживает один из самых тяжёлых кризисов за последние десятилетия. После начала СВО отечественный уголь перестали покупать в Европе, а переориентироваться на Азию быстро не вышло. Китай и Индия сократили закупки, к тому же упали мировые цены на уголь. Железная дорога на восток не справляется с объёмами, и прибыль сократилась, потому что подорожала логистика.
«Мечел» попал под санкции Великобритании и США. Сверху добавилась высокая ключевая ставка Центробанка. К ней привязана большая часть кредитов группы, и только за первые полгода 2026-го компания отдала банкам около 14 млрд рублей процентов и пеней.
На публику руководство компании пока храбрится. Летом на собрании акционеров гендиректор Игорь Хафизов рассказывал о росте мировых цен и спроса на уголь, обещая нарастить добычу до 15–16 млн тонн к 2027 году. В июне «Южный Кузбасс» даже публиковал вакансии. Компания искала подсобных рабочих, электрогазосварщиков и машиниста конвейера на зарплаты от 35 до 72 тыс. рублей.
До последней кирки
Что ждало людей на новых рабочих местах, вы уже знаете со слов Ксении и Натальи. И финансовая отчётность «Южного Кузбасса» подтверждает, что у предприятия на самом деле крупные проблемы. За последние три года компания потеряла больше половины выручки. В 2022 году она составляла 58 млрд рублей, в 2025-м — лишь 24,3 млрд. Убыток за прошлый год достиг 29,8 млрд, то есть оказался больше всей выручки компании за год.
Чистые активы тоже ушли в минус и составляют −53,6 млрд рублей. Проще говоря, компания должна больше, чем стоит всё её имущество. Даже если продать всё до последней кирки и шахтёрской каски, рассчитаться с кредиторами не получится. Свободных денег на счетах практически нет. На каждый рубль срочных долгов у компании приходится лишь около 12 копеек оборотных средств.
И кредиторы это понимают. Только за 2026 год десять компаний и предпринимателей публично объявляли на Федресурсе, что собираются подать в суд заявление о банкротстве «Южного Кузбасса». Но пока ни одно из этих заявлений до суда так и не дошло. У приставов на компанию открыто 60 исполнительных производств на 121,3 млн рублей, и почти все они появились в августе–октябре этого года.
Побеждённые ветром
Работники пробуют защищать свои права. Вот только получается плохо. Одни писали жалобы в трудовую инспекцию, но руководство, по словам Ксении, просит этого не делать, потому что после проверок компании приходят штрафы, а это лишние траты. Когда люди пробуют жаловаться начальству, что им не на что жить, оно отвечает почти издевательски:
«Сказали, что, если нет денег платить за ипотеку, создайте себе финансовую подушку. А из чего её создать, неизвестно», — говорит Ксения.
Муж Натальи, как она сама говорит, «вовремя ушёл на пенсию». Но положенное выходное пособие он так и не получил. Пришлось идти в суд. Спустя пару заседаний судья встал на сторону бывшего горняка и вынес решение выплатить деньги. В «Южном Кузбассе» поставили выплату в график на 2028 год. Сейчас семья пытается добиться, чтобы срок сдвинули хотя бы на 2027-й.
Другие работники тоже судились. Кто-то уже получил деньги по решению суда, кто-то ждёт до сих пор. Теперь, по словам Натальи, компания заморозила все выплаты, и бороться с ней стало ещё тяжелее. Под заморозку попало всё: выходные пособия пенсионерам, детские путёвки, остальные социальные выплаты, которыми шахтёры когда-то гордились.
Объединяться, как это попробовали сделать горняки «Северного Кузбасса», здесь никто не пытается.
«Инициативных групп нет, так как все уже разочаровались, поняли, что бесполезно идти против ветра, то есть против руководства, — рассказывает Наталья. — Оставшиеся работники тоже ждут увольнений, так как им было сказано, что это неизбежно».
«За свои права бороться бесполезно, как говорят „в стенку горох“», — соглашается Ксения.
«Надеюсь, меня не уволят после этого», — проронила во время разговора работница обогатительной фабрики. Уговорить ещё кого-то пообщаться с нами она не смогла. Всем остальным, по её словам, страшно.
Муж Натальи до сих пор поддерживает связь с тремя бывшими коллегами. Они пока работают на «Южном Кузбассе», но уже подыскивают себе новые места. На предприятии они держатся только потому, что идти пока некуда.
