Кузбасс — это прежде всего люди. Интервью и портреты тех, кто двигает регион: шахтёры, активисты, предприниматели, врачи, учителя, политика. Живые истории без официоза.
13 августа на ветстанцию Новокузнецкого района приехали трое и привезли приказ об увольнении её начальника, в котором не было ни слова о причине. Причину ему назвали отдельно, в гараже, и она стоит на балансе учреждения и стоит четыре миллиона рублей.
В 1986-м в Кадыкчане жили 10 270 человек, в 2012-м остался один. Взрыв метана убил шестерых, шахту закрыли. Разбираемся, что на самом деле убило посёлок и при чём тут Берёзовский.
Комбинат отчитывается о рельсах для высокоскоростной магистрали и о рекордном расходе кокса. Металлург с двадцатилетним стажем объясняет, почему этот рекорд вырос из нехватки кокса и чем всё это кончится для шахт Кузбасса.
Зарплату на шахтах «Первомайская» и «Берёзовская» в последний раз выдали в декабре, долг перед 1700 работниками перевалил за полмиллиарда. За три недели до выборов горняки записали обращение к кандидатам в Госдуму от Кузбасса и объяснили, почему больше не идут к губернатору.
21 октября 2024 года у административно-бытового комбината шахты «Инская» встали две палатки: двенадцать горняков объявили голодовку из-за долгов по зарплате. Говорить от имени коллектива согласился один — Александр Коровин.
Два года ушло на то, чтобы в цеховых туалетах не заканчивалась бумага. Профорг цеха — о потолке возможностей профсоюза, в котором состоят тысячи человек.
Их переводили в уборщицы. Младшая медсестра Марина Агаркова объявила голодовку и продолжала выходить на смены. Она отстояла десять ставок.
В Берёзовском умирают последние две шахты — «Первомайская» и «Березовская». Люди месяцами не видят зарплаты, получая по 4–12 тысяч за месяц под землёй. Попытка объявить забастовку сорвалась под давлением. Разговор с теми, кто остался, и с теми, кто не выдержал.
