30 октября 1995 года из посёлка Хальмер-Ю под Воркутой ушёл последний поезд. В 1989 году здесь жили 4389 человек, к концу октября оставалось около сотни семей. Последних из них сажал в вагоны ОМОН.
Через 10 лет по Дому культуры брошенного посёлка ударили крылатые ракеты с бомбардировщика, на борту которого летел Владимир Путин. Сегодня на этом месте военный полигон. Мы уже рассказывали, как после взрыва на шахте медленно вымирал Кадыкчан. Хальмер-Ю закрыли иначе, постановлением правительства, и этот способ стоит знать каждому шахтёрскому городу.
Река в долине смерти
Название реки Хальмерью обычно переводят с ненецкого как «река в долине смерти», ненцы хоронили здесь своих умерших. Уголь на ней нашли в войну, когда Донбасс был под немцами. В 1941 году геолог Николай Шмелёв, работавший в бассейне реки Кары, заметил на Хальмерью угольные пласты. Летом 1942-го сюда пришла партия геолога-угольщика Григория Иванова и нашла рабочие пласты угля марки «К», коксующегося.
Когда партия ушла, у месторождения оставили группу рабочих, чтобы определить его размеры. Жили они в двух палатках, продуктов им хватало примерно на 2 месяца. В конце осени непогода отрезала их от Воркуты. Сначала рабочих искали с самолётов, но занесённые снегом палатки сверху не разглядели. Потом из Воркуты вышел караван из 100 оленей с продовольствием. Ягель в тундре сковало ледяной коркой, олени не могли добыть корм, 86 из них пали, а остальные вернулись ни с чем.
Дойти до них смогли только в январе 1943 года. Группа сотрудников «Воркутаугля» добралась до палаток на лыжах, рабочих нашли живыми, но в крайнем истощении, и вывезли в Воркуту. Весной разведку возглавил геолог Григорий Богданович, и к осени в тундре жили около 250 человек, при которых завели радиостанцию, столовую, пекарню и баню. Железную дорогу до Воркуты длиной 62,5 километра в 1944–1945 годах строили заключённые, только зимой к 2500 уже работавшим пригнали ещё 7518.
Первый уголь шахта выдала летом 1957 года, 250 тонн в сутки. Пласты здесь стоят почти вертикально, под углом 70–90 градусов, поэтому уголь выходил одним из самых дорогих в стране. Зато он коксовался, и эшелоны везли его на юг, к металлургам Череповца. В 1959 году в посёлке жили 7122 человека. В ноябре того же года его передали из Ненецкого округа в Коми, и он стал самым северным посёлком республики.
В посёлке работали Дом культуры, библиотека, музыкальная школа, школа рабочей молодёжи, 2 детских сада и ясли, больница, профилакторий, хлебопекарня, свиноферма и ресторан «Белые ночи». Зимой, когда улицы заметало, уроки передавали по радио. С северными надбавками шахтёры получали больше кузбасских коллег, а в 1983 году газета «Заполярье» писала о планах построить 10 домов на 12 квартир, ясли-сад на 100 мест и школу на 640 учеников.
«Двери в квартиры практически никогда не запирались, в поселке не было милиционера. <…> Мы считаем себя особой породой людей — хальмерюсцы», — вспоминает бывший житель Игорь Меринов.
18 метров и один вагон
При рынке самая северная шахта Печорского бассейна оказалась и самой невыгодной, и 25 декабря 1993 года председатель правительства Виктор Черномырдин подписал постановление № 1351 о ликвидации шахты и мерах социальной защиты жителей посёлка.
Уезжающим обещали деньги на жильё из расчёта 18 квадратных метров на каждого члена семьи по 250 тысяч рублей за метр в ценах второго квартала 1993 года, с индексацией. На перевозку вещей давали не больше одного крытого вагона на семью. Тем, кто уезжал искать работу за пределы Коми, полагались 4 средних месячных заработка. Платить должен был федеральный бюджет, вагоны выделяло Министерство путей сообщения.
К 1995 году инфляция съела компенсации так, что некоторым не хватало даже на дорогу. Минфин, Минтопэнерго и «Росуголь» тянули с деньгами, и ликвидацию, как пишет сыктывкарский социолог Владимир Ильин в книге «Власть и уголь», начали раньше, чем людям приготовили жильё. Последние жители должны были уехать в начале июня 1995 года, но примерно у 230 семей к этому сроку жилья так и не было.
Директор «Воркутаугля» предложил им перезимовать в Воркуте, где достраивали 2 дома, «а дальше, мол, мы вас переселим по назначению». Ответ жителей записал исследователь В. А. Борисов.
«Не-ет, мы в своих бараках прожили по 20 лет, хотя тоже обещали, что построены они на два года».
«Лучше поставим здесь буржуйки, но в Воркуту отсюда не уедем».
«Последних жителей выдворяли отряды ОМОНа»
Котельную закрыли, и оставшиеся грели квартиры электрообогревателями. 23 октября 1995 года в посёлке ввели режим чрезвычайной ситуации, а на ветке до Воркуты особый пропускной режим, и на постах уезжающим приходилось доказывать, что вещи в вагонах принадлежат им. Многие так и не вывезли нажитое. В конце октября деньги на ликвидацию перестали поступать совсем, и только после вмешательства Черномырдина выделили 12 миллиардов рублей, тогда ещё неденоминированных.
Тех, кто не хотел уезжать сам, выселял ОМОН. По описанию Ильина, двери выбивали, людей загоняли в вагоны и везли в Воркуту. Часть семей получила там недостроенные квартиры, часть попала в общежития и гостиницы, а кто проел компенсацию в ожидании, остался с обещаниями. Всего, по данным «Заполярья», переселили 1539 семей.
Свидетелей тех дней, готовых говорить под своим именем, мы в открытых источниках не нашли. Если вы жили в Хальмер-Ю осенью 1995 года, напишите нам.
Впрочем, не все вспоминают переселение так.
«Повезло, что расселили нас нормально по России, хотя бы давали квартиры всем», — вспоминал бывший житель Андрей Минулин.
С других шахт, по его словам, людей «просто выгоняли восвояси». Нормальное расселение стоило дорого. По данным Борисова, переселение обошлось в 23 миллиарда рублей, а перезапуск одной котельной стоил бы 46 миллиардов, не считая содержания дороги. В отрасли закрытие Хальмер-Ю потом называли «единственным опытом цивилизованного закрытия, от которого государство вынуждено было отказаться по причине его дороговизны». Цивилизованное закрытие закончилось ОМОНом.
«Закрыли справедливо»
Свой взгляд на эту историю есть у человека, который когда-то руководил шахтой. Василий Григорьевич Курских приехал в Хальмер-Ю в 1958 году, через год после пуска шахты, по направлению комбината «Воркутауголь». Он проработал здесь больше 13 лет, из них 6 был директором. В декабре 2007 года, уже живя в Сыктывкаре, он написал открытое письмо бывшим жителям посёлка. Оно до сих пор висит на сайте, который хальмерюсцы сделали для земляков.
«Дорогие юные друзья, дети, родившиеся в поселке Хальмер-Ю Республики Коми», — начинает он.
По словам Курских, шахту ввели в строй в июле 1957 года, и строили её в том числе политические заключённые. Рядом собирались заложить ещё 2–3 шахты, поэтому Дом культуры, школы и магазины строили с запасом, на будущее население. Директор отвечал и за хозяйство посёлка, при нём сдали очистные сооружения, и ленточку на открытии перерезал он сам.
От бывшего директора естественно ждать обиды на тех, кто закрыл шахту. Но Курских с решением правительства согласен.
«Да, шахту закрыли. Закрыли справедливо, обоснованно. <…> Шахтное поле отработано, ствол должен быть замурован, шахты нет!»
Шахтное поле — это весь участок пласта, который шахта может отработать, и к началу 1990-х его выбрали. Поэтому Курских спорит с теми, кто видит в Хальмер-Ю эксперимент и образец для закрытия других шахт. Социолог Ильин, например, считал закрытие политической демонстрацией, которая должна была показать северянам, что реструктуризацию можно пережить.
Посёлок погубило, по мнению Курских, другое. Совсем рядом лежало разведанное Поэмбойское месторождение, и новую шахту можно было заложить там. Тогда шахтёрам было бы куда перейти, а посёлок продолжал бы жить. Эту шахту так и не построили. Хальмер-Ю получил одну шахту и закончился вместе с её углём. Виноватыми бывший директор считает перестройку и рыночные реформы.
«Союз умышленно преступно развалили, наступила полная анархия в экономике».
Письмо Курских не только о шахте. Детей, которые родились в посёлке и разъехались по стране, он просит не забывать, откуда они.
«Родиной, прошлым надо дорожить, помнить, ибо, забывая об этом, не будет будущего».
Две ракеты в окна, две в дверь
16 августа 2005 года 3 стратегических бомбардировщика Ту-160 поднялись на учения Дальней авиации и Северного флота. На борту «Павла Тарана» летел Путин, заместитель командующего Дальней авиацией генерал-лейтенант Анатолий Жихарев на время передал ему штурвал. Над полигоном Пембой под Воркутой с бомбардировщиков выпустили 4 крылатые ракеты Х-555, и, по словам военного источника, «две ракеты влетели в окна здания, а еще две — в дверь».
Зданием был Дом культуры брошенного Хальмер-Ю. Мэр Воркуты Игорь Шпектор сидел неподалёку и видел, как первая ракета прошла чуть выше, а следующие попали прямо в ДК.
«Не могу сказать, что сидеть рядом с целью, куда летят „крылатые ракеты“, приятно», — признался он.
После удара мэр со спутниками подошёл к зданию и потрогал ещё горячие обломки. Потом обломки пропали, видимо, их растащили на сувениры. Сам Путин после полёта рассказал, что «командир даже доверил немножко попилотировать», и добавил: «Сегодня еще испытывали новую ракету».
Бывший директор шахты Курских о бомбардировке пишет без оговорок. Досталось в его письме и мэру Шпектору, который наблюдал за ударом.
«Теперь о полигоне, бомбежке Хальмер-Ю. Это самый настоящий вандализм высшего лица государства. <…> Моему возмущению не было предела, давал телеграмму в МО, Администрацию Президента РФ».
Х-555 — неядерный вариант стратегической крылатой ракеты Х-55, она рассчитана на удары по наземным целям за тысячи километров от точки пуска. Мишенью для неё в 2005-м выбрали не бункер и не ангар, а Дом культуры со сценой и зрительным залом. Такой стоит почти в каждом шахтёрском посёлке страны.
Пембой с тех пор не пустует. В октябре 2012 года здесь «Панцири» сбивали крылатые ракеты на учениях стратегических ядерных сил. В октябре 2019 года на учениях «Гром-2019», которые проходили под руководством Путина, бомбардировщики Ту-95МС били по Пембою крылатыми ракетами.
В том же октябре 2019-го на полигоне стоял чум. Расчёт «Панциря» сбил низколетящую цель, и несколько обломков ракеты упали совсем рядом с жильём оленеводов. Ещё 2 ракеты уничтожили над оленьим стадом, вдали от чума. Никто не пострадал. Стадо привели частники из общины «Тебертя», и знали ли они об учениях, неизвестно. Кооператив «Оленевод» военные заранее попросили отогнать стада, и он увёл их на другую сторону посёлка.
Председатель «Оленевода» Сергей Пасынков объяснил, что за всеми частниками не уследишь, а держатся они у Пембоя потому, что там хороший корм. В Минсельхозе Коми сказали, что община в республике не зарегистрирована и с властями не связана.
Кузбасский уголь для «Северстали»
Фразу «Второго Хальмер-Ю не будет!», по словам Ильина, в 1990-е повторяли чиновники и «Росуголь», когда речь заходила о других шахтах Воркуты. Через 30 лет Воркута снова сжимается. Из угольных посёлков вокруг города к 2021 году уехали больше 450 семей, а к 2037 году должны закрыться 4 шахты и разрез. В апреле 2026-го «Воркутауголь» признал, что работает в убыток с 2025 года и готовит программу сокращения добычи. С мая «Северсталь» берёт у Воркуты 180 тысяч тонн угля в месяц вместо 280 тысяч, а разницу закрывает кузбасским.
Выходит, Воркуту сегодня теснит Кузбасс, только кузбасские города устроены так же, как она. Междуреченск построили в середине прошлого века ради угля, в нём на начало 2024 года жили 96 216 человек, и 89% промышленного производства приходится на добычу. Именно здесь, на шахте имени Шевякова, 10 июля 1989 года началась шахтёрская забастовка, к которой потом присоединилась Воркута. Сегодня в Междуреченске задерживает зарплаты «Южный Кузбасс», а новая угольная программа до 2050 года закладывает падение доли Кузбасса в добыче страны.
Хальмер-Ю показал, в каком порядке государство расстаётся с шахтёрским городом. Сначала его признают нерентабельным, потом выключают котельную, потом присылают ОМОН, а через 10 лет на его месте учатся бить ракетами по Дому культуры. Междуреченску, Прокопьевску и Берёзовскому такой порядок не грозит, пока в них работают шахты и пока их жителей слышно дальше области. Дома культуры есть в каждом из этих городов. В Хальмер-Ю он тоже был, пока город не признали лишним.
