Вечером 25 октября в общежитии Кемеровского медуниверситета на бульваре Строителей вода с крыши пошла вниз, с 9-го этажа до 2-го. Она текла с потолков, по стенам и стыкам плит. Жильцы расставили тазы и вёдра по полу и на шкафах, и наполнялись они быстро.

Крышу вскрыли строители, которые с лета делают в общежитии КемГМУ капитальный ремонт. На него из федерального бюджета выделили 81,7 млн рублей и обещали обновить все внутренние помещения, инженерные сети, кровлю и входные группы. Начало работ в июне анонсировал губернатор Илья Середюк:

«Даже в сложной экономической ситуации важно создавать задел на будущее. А для Кузбасса будущее — это молодёжь».

Через четыре месяца эта молодёжь выливает из тазов талую воду.

О том, что происходит в общежитии, редакции рассказала одна из жительниц. Назовём её Анной. Она просила не называть её настоящее имя, потому что опасается последствий. Анна прислала нам 12 фотографий и 4 видео.

«Бригада делает всё возможное»

Первым, по словам жильцов, потёк 9-й этаж, это было 24 октября. Перед этим выпал снег, потом пришла оттепель, и он начал таять на крыше. Сутки спустя вода дошла до 2-го этажа. На следующий день жильцы позвонили в университет. Ответ Анна пересказывает так:

«Сказали, что бригада делает всё возможное и что люди уже направлены на устранение».

К вечеру 26 октября течь стала заметно слабее. Позже университет объяснил, что со скатов кровли сняли старые водостоки, а новые поставить не успели, и при таянии снега вода ушла в комнаты. Протечку, по словам вуза, остановили, специалисты обходят помещения и фиксируют ущерб.

«Мы держим ситуацию на контроле и приносим извинения за неудобства», — говорится в ответе университета.

81 миллион и 90 дней

Сам ремонт жильцы не ругают.

«Претензий к вузу у жильцов общежития нет, но есть претензии к строительной бригаде, почему они не сдали крышу в летнее время, а оставили на осень», — говорит Анна.

По документам закупки, начальная цена контракта на капремонт составляла 81 681 566 рублей, заявки принимали до 14 мая. Подрядчику давали 90 дней с подписания контракта. Работать разрешалось только по будням с 8:30 до 17:30 и так, чтобы жильцам не было неудобств. Кровлю, инженерные сети и все помещения подрядчик должен был обновить за три месяца, не отселяя студентов.

16 июня губернатор объявил, что работы начались. Даже если отсчитывать срок от этой даты, 90 дней истекли 14 сентября. В конце октября крыша всё ещё не была закрыта, а там, где идёт ремонт, со стен свисали провода. Закончить жильцам обещали к концу октября. Теперь в общежитии надеются, что ремонт успеют хотя бы к концу следующего учебного года.

За просрочку по госконтракту заказчик может начислять подрядчику пеню за каждый день. Продлевали ли подрядчику срок и требует ли университет пени, вуз не сообщает.

Ветер в комнатах

Топят, по словам жильцов, слабо. На перебои с отоплением студенты жаловались и в соцсетях, прямого ответа университета на эти жалобы не было.

Новые окна поставили с нарушением технологии, и когда на улице дует ветер, сквозит и внутри. Мокрые стены в холоде сохнут долго, и жильцы ждут, что скоро на них пойдёт плесень. Избавиться от неё потом трудно, а жить в сырости и холоде приходится уже сейчас.

За место в общежитии студенты платят. По закону об образовании с каждым из них заключают договор найма, а размер платы вуз устанавливает с учётом качества и благоустройства жилья.

В жилой комнате по нормам должно быть не ниже +18 градусов, а в местах с морозами за минус 31, к которым относится и Кемерово, не ниже +20, в угловых +22. Замерить температуру по жалобе жильцов может Роспотребнадзор.

Железные двери на тонкие

Сейчас в комнатах стоят железные двери. Качество у них так себе, говорят жильцы, но жить с ними можно. Их собираются заменить на тонкие, которые в общежитии называют картонными. Выбить, вскрыть или сломать такую дверь можно без особых усилий.

Для студента комната в общежитии и дом, и единственное место, где можно оставить вещи на время пар. В июньском объявлении о ремонте двери отдельно не упоминались, речь шла о помещениях, сетях, кровле и входных группах. Зачем менять железо на более тонкие полотна, университет пока не объяснил.

Пока идёт ремонт, по этажам ходят рабочие подрядчика, в ремонтируемых комнатах они перестилают линолеум. В соцсетях студенты писали, что строителей якобы поселили в общежитии и что те выпивают и пристают к девушкам. Университет это отрицает. По словам вуза, посторонним комнаты не предоставляли, в здании живут только студенты, работают камеры и круглосуточная охрана.

Вопросы университету

27 октября редакция отправила в КемГМУ запрос. Кроме сроков, подрядчика и дверей, мы спросили, кто возместит студентам испорченные вещи, снизят ли плату за проживание в пострадавших комнатах и можно ли переселиться на время работ. К моменту публикации университет на запрос не ответил. Если ответ придёт, мы дополним материал.

28 октября общежитие ещё раз обошла с проверкой проректор КемГМУ по молодёжной, социальной политике и воспитательной деятельности Мария Шмакова. По словам жильцов, она извинилась за неудобства и сказала, что ситуацию держат на контроле. Больше не течёт.

Ремонт общежитию нужен, и хорошо, что его начали. Но когда он закончится и кто заплатит за испорченные вещи, университет пока не сообщил. Снег до весны выпадет ещё не раз.

Источник: Короче, Кузбасс

22 октября 2026 года четверо собственников квартир в доме № 60б на проспекте Шахтёров в Кемерове получили по 3 000 рублей от управляющей компании «Регион-42». Компания не обслуживает этот дом с весны 2023 года, а деньги перевела через шесть дней после того, как приставы арестовали её средства в банке.

Сумма скромная, но спор шёл не о ней. Компания требовала с двух семей больше 36 тысяч рублей и проиграла в двух инстанциях. Суд признал незаконной корректировку платы за отопление, которую «Регион-42» выставил дому уже после того, как жильцы от него ушли.

Вели спор председатель совета дома Елена Длужняк, юрист, и член совета Марина Коньшина, инженер. Елена Викторовна представляла в суде себя, свою семью и соседку, но победу записывает на всех жильцов.

Акты, которые УК подписала

Дом на 180 квартир выбрал «Регион-42» в 2015 году. В июне 2022-го собственники сами обошли подъезды, двор и противопожарное оборудование, составили акты и отправили компании претензию. «Регион-42» акты признал и, как пересказывает его ответ суд, согласился, что содержание и ремонт велись ненадлежащим образом. Виноватым компания назвала застройщика.

16 января 2023 года собрание собственников расторгло договор, и с 1 апреля домом управляет «УК Красная горка». В акте передачи, под которым стоит и подпись «Региона-42», записаны течь теплообменника, неработающий контроллер отопления, отсутствие огнетушителей и двигателей дымоудаления в лифтовой шахте и на кровле.

Пожарная защита дома была больным местом и раньше. В апреле 2025 года жильцы узнали, что «Регион-42» судился о ней в арбитраже, не спросив общее собрание и не сообщив собственникам. По их словам, Арбитражный суд Кемеровской области по делу № А27-16862/2019 установил, что дом не соответствует нормам пожарной безопасности, в 3-м и 4-м подъездах нет системы дымоудаления и безопасного проживания дом не обеспечивает. Рудничный суд в своём решении напомнил, что следить за противопожарной защитой и дымоудалением входит в минимальный перечень работ управляющей компании. Восстанавливать её, по словам жильцов, теперь придётся за свой счёт.

В мае 2023 года, когда домом уже управляла другая компания, «Регион-42» сделал корректировку платы за отопление за первый квартал. Так называют пересчёт, когда сравнивают, сколько тепла дом потребил на самом деле, с тем, что жильцы заплатили по среднему, и выставляют разницу. В платёжках её провели задним числом, мартом. По словам Елены, доначисление пришло всему дому.

Длужняки и Коньшины платить отказались. Судебные приказы мирового судьи отменили по их возражениям, и компания подала иски. С семьи Длужняк она требовала 11 487 рублей долга за содержание, ремонт и отопление с декабря 2022 по март 2023 года, пени, 5 000 рублей на юристов и госпошлину, всего больше 20 тысяч. С Коньшиных около 16,7 тысячи. Средняя зарплата в Кузбассе в мае 2026 года была около 89 тысяч рублей, так что на одну квартиру это почти четверть месячного заработка.

Жильцы ответили встречным иском. Они просили признать корректировку незаконной и взыскать по 50 000 рублей морального вреда по закону о защите прав потребителей.

«Нет прямого запрета»

Компания ссылалась на правила предоставления коммунальных услуг и письма Минстроя. По её логике, если за год у дома сменился исполнитель, каждый пересчитывает плату за своё время. В апелляционном определении её довод изложен так.

«В действующем законодательстве нет прямого запрета произвести корректировку размера платы собственникам помещений по истечении первого квартала».

Ещё компания предупреждала, что формула расчёта не позволит пересчитать плату только двум квартирам и перерасчёт придётся делать всему дому.

Корректировка за часть года

Судья Рудничного районного суда Ирина Магденко 30 октября 2025 года с этим не согласилась. Корректировку делают раз в год, и делает её компания, которая обслуживает дом на день корректировки. После того как инспекция исключила дом из лицензии «Региона-42», начислять плату и выставлять платёжки компания уже не могла. Письма Минстроя суд нормативными актами не признал.

«Возможность проведения корректировки за часть календарного года законодательством не предусмотрена», — говорится в решении.

Долг за содержание и ремонт суд тоже не взыскал. Компания не доказала, что работы выполнены, акты председатель совета не подписывал. В иске «Региону-42» отказали полностью. Каждому из четырёх собственников присудили по 2 000 рублей морального вреда вместо 50 000 и по 1 000 рублей штрафа за то, что компания не уладила спор добровольно.

12 февраля 2026 года областной суд оставил решение без изменения, а кассационную жалобу компании в августе вернули.

«Мы сломали судебную практику региона по перерасчёту за отопление в связи со сменой УК», — считает Елена.

Три короба документов

Исполнительные листы жильцы получили 21 сентября, 16 октября приставы арестовали деньги компании, 22 октября она заплатила. Семье Длужняк не пришлось отдавать больше 20 тысяч, и ещё 9 тысяч пришли на счёт. Документов по делу, по словам председателя, набралось три короба.

«Я три года в этом разбиралась, чтобы выиграть процесс», — говорит Елена.

Собственники дома с иронией поблагодарили директора и учредителя компании за участие в процессе.

«Это был увлекательный аттракцион. Но мы справились».

Директор ООО «УК „Регион 42“» с 2020 года Елена Николаенко, учредитель Владимир Козьмин. В управлении у компании около 20 домов, семь из них на том же проспекте Шахтёров. Её доходы в 2025 году составили 212 миллионов рублей, чистая прибыль около 100 тысяч.

70 тысяч за баннеры

Незакрытой осталась одна история. Пока «Регион-42» управлял домом, он сдавал места общего пользования под рекламу. По подсчётам Елены, около 70 тысяч рублей от этой аренды остались на счёте компании, хотя, по мнению жильцов, должны были перейти к новой УК. В этом процессе жильцы просили только неустойку, и суд в ней отказал. Требование вернуть сами деньги суд пока не рассматривал.

«Эти деньги им не принадлежат. Они были собраны за период их управления нашим домом», — говорит Елена.

Я помогу

После поста в чате губернатора Елене начали писать жильцы домов, которые «Регион-42» обслуживает сейчас.

Правила о корректировке одни для всех домов. Жильцы с Шахтёров доказали в двух судах, что они работают, если двое готовы три года собирать акты, писать претензии и не молчать. Теперь у любого дома в Кузбассе, который меняет управляющую компанию, есть решение, на которое можно сослаться, и человек, который знает, как его получить.

Источник: Короче, Кузбасс

30 октября 1995 года из посёлка Хальмер-Ю под Воркутой ушёл последний поезд. В 1989 году здесь жили 4389 человек, к концу октября оставалось около сотни семей. Последних из них сажал в вагоны ОМОН.

Через 10 лет по Дому культуры брошенного посёлка ударили крылатые ракеты с бомбардировщика, на борту которого летел Владимир Путин. Сегодня на этом месте военный полигон. Мы уже рассказывали, как после взрыва на шахте медленно вымирал Кадыкчан. Хальмер-Ю закрыли иначе, постановлением правительства, и этот способ стоит знать каждому шахтёрскому городу.

Река в долине смерти

Название реки Хальмерью обычно переводят с ненецкого как «река в долине смерти», ненцы хоронили здесь своих умерших. Уголь на ней нашли в войну, когда Донбасс был под немцами. В 1941 году геолог Николай Шмелёв, работавший в бассейне реки Кары, заметил на Хальмерью угольные пласты. Летом 1942-го сюда пришла партия геолога-угольщика Григория Иванова и нашла рабочие пласты угля марки «К», коксующегося.

Когда партия ушла, у месторождения оставили группу рабочих, чтобы определить его размеры. Жили они в двух палатках, продуктов им хватало примерно на 2 месяца. В конце осени непогода отрезала их от Воркуты. Сначала рабочих искали с самолётов, но занесённые снегом палатки сверху не разглядели. Потом из Воркуты вышел караван из 100 оленей с продовольствием. Ягель в тундре сковало ледяной коркой, олени не могли добыть корм, 86 из них пали, а остальные вернулись ни с чем.

Дойти до них смогли только в январе 1943 года. Группа сотрудников «Воркутаугля» добралась до палаток на лыжах, рабочих нашли живыми, но в крайнем истощении, и вывезли в Воркуту. Весной разведку возглавил геолог Григорий Богданович, и к осени в тундре жили около 250 человек, при которых завели радиостанцию, столовую, пекарню и баню. Железную дорогу до Воркуты длиной 62,5 километра в 1944–1945 годах строили заключённые, только зимой к 2500 уже работавшим пригнали ещё 7518.

Первый уголь шахта выдала летом 1957 года, 250 тонн в сутки. Пласты здесь стоят почти вертикально, под углом 70–90 градусов, поэтому уголь выходил одним из самых дорогих в стране. Зато он коксовался, и эшелоны везли его на юг, к металлургам Череповца. В 1959 году в посёлке жили 7122 человека. В ноябре того же года его передали из Ненецкого округа в Коми, и он стал самым северным посёлком республики.

В посёлке работали Дом культуры, библиотека, музыкальная школа, школа рабочей молодёжи, 2 детских сада и ясли, больница, профилакторий, хлебопекарня, свиноферма и ресторан «Белые ночи». Зимой, когда улицы заметало, уроки передавали по радио. С северными надбавками шахтёры получали больше кузбасских коллег, а в 1983 году газета «Заполярье» писала о планах построить 10 домов на 12 квартир, ясли-сад на 100 мест и школу на 640 учеников.

«Двери в квартиры практически никогда не запирались, в поселке не было милиционера. <…> Мы считаем себя особой породой людей — хальмерюсцы», — вспоминает бывший житель Игорь Меринов.

18 метров и один вагон

При рынке самая северная шахта Печорского бассейна оказалась и самой невыгодной, и 25 декабря 1993 года председатель правительства Виктор Черномырдин подписал постановление № 1351 о ликвидации шахты и мерах социальной защиты жителей посёлка.

Уезжающим обещали деньги на жильё из расчёта 18 квадратных метров на каждого члена семьи по 250 тысяч рублей за метр в ценах второго квартала 1993 года, с индексацией. На перевозку вещей давали не больше одного крытого вагона на семью. Тем, кто уезжал искать работу за пределы Коми, полагались 4 средних месячных заработка. Платить должен был федеральный бюджет, вагоны выделяло Министерство путей сообщения.

К 1995 году инфляция съела компенсации так, что некоторым не хватало даже на дорогу. Минфин, Минтопэнерго и «Росуголь» тянули с деньгами, и ликвидацию, как пишет сыктывкарский социолог Владимир Ильин в книге «Власть и уголь», начали раньше, чем людям приготовили жильё. Последние жители должны были уехать в начале июня 1995 года, но примерно у 230 семей к этому сроку жилья так и не было.

Директор «Воркутаугля» предложил им перезимовать в Воркуте, где достраивали 2 дома, «а дальше, мол, мы вас переселим по назначению». Ответ жителей записал исследователь В. А. Борисов.

«Не-ет, мы в своих бараках прожили по 20 лет, хотя тоже обещали, что построены они на два года».

«Лучше поставим здесь буржуйки, но в Воркуту отсюда не уедем».

«Последних жителей выдворяли отряды ОМОНа»

Котельную закрыли, и оставшиеся грели квартиры электрообогревателями. 23 октября 1995 года в посёлке ввели режим чрезвычайной ситуации, а на ветке до Воркуты особый пропускной режим, и на постах уезжающим приходилось доказывать, что вещи в вагонах принадлежат им. Многие так и не вывезли нажитое. В конце октября деньги на ликвидацию перестали поступать совсем, и только после вмешательства Черномырдина выделили 12 миллиардов рублей, тогда ещё неденоминированных.

Тех, кто не хотел уезжать сам, выселял ОМОН. По описанию Ильина, двери выбивали, людей загоняли в вагоны и везли в Воркуту. Часть семей получила там недостроенные квартиры, часть попала в общежития и гостиницы, а кто проел компенсацию в ожидании, остался с обещаниями. Всего, по данным «Заполярья», переселили 1539 семей.

Свидетелей тех дней, готовых говорить под своим именем, мы в открытых источниках не нашли. Если вы жили в Хальмер-Ю осенью 1995 года, напишите нам.

Впрочем, не все вспоминают переселение так.

«Повезло, что расселили нас нормально по России, хотя бы давали квартиры всем», — вспоминал бывший житель Андрей Минулин.

С других шахт, по его словам, людей «просто выгоняли восвояси». Нормальное расселение стоило дорого. По данным Борисова, переселение обошлось в 23 миллиарда рублей, а перезапуск одной котельной стоил бы 46 миллиардов, не считая содержания дороги. В отрасли закрытие Хальмер-Ю потом называли «единственным опытом цивилизованного закрытия, от которого государство вынуждено было отказаться по причине его дороговизны». Цивилизованное закрытие закончилось ОМОНом.

«Закрыли справедливо»

Свой взгляд на эту историю есть у человека, который когда-то руководил шахтой. Василий Григорьевич Курских приехал в Хальмер-Ю в 1958 году, через год после пуска шахты, по направлению комбината «Воркутауголь». Он проработал здесь больше 13 лет, из них 6 был директором. В декабре 2007 года, уже живя в Сыктывкаре, он написал открытое письмо бывшим жителям посёлка. Оно до сих пор висит на сайте, который хальмерюсцы сделали для земляков.

«Дорогие юные друзья, дети, родившиеся в поселке Хальмер-Ю Республики Коми», — начинает он.

По словам Курских, шахту ввели в строй в июле 1957 года, и строили её в том числе политические заключённые. Рядом собирались заложить ещё 2–3 шахты, поэтому Дом культуры, школы и магазины строили с запасом, на будущее население. Директор отвечал и за хозяйство посёлка, при нём сдали очистные сооружения, и ленточку на открытии перерезал он сам.

От бывшего директора естественно ждать обиды на тех, кто закрыл шахту. Но Курских с решением правительства согласен.

«Да, шахту закрыли. Закрыли справедливо, обоснованно. <…> Шахтное поле отработано, ствол должен быть замурован, шахты нет!»

Шахтное поле — это весь участок пласта, который шахта может отработать, и к началу 1990-х его выбрали. Поэтому Курских спорит с теми, кто видит в Хальмер-Ю эксперимент и образец для закрытия других шахт. Социолог Ильин, например, считал закрытие политической демонстрацией, которая должна была показать северянам, что реструктуризацию можно пережить.

Посёлок погубило, по мнению Курских, другое. Совсем рядом лежало разведанное Поэмбойское месторождение, и новую шахту можно было заложить там. Тогда шахтёрам было бы куда перейти, а посёлок продолжал бы жить. Эту шахту так и не построили. Хальмер-Ю получил одну шахту и закончился вместе с её углём. Виноватыми бывший директор считает перестройку и рыночные реформы.

«Союз умышленно преступно развалили, наступила полная анархия в экономике».

Письмо Курских не только о шахте. Детей, которые родились в посёлке и разъехались по стране, он просит не забывать, откуда они.

«Родиной, прошлым надо дорожить, помнить, ибо, забывая об этом, не будет будущего».

Две ракеты в окна, две в дверь

16 августа 2005 года 3 стратегических бомбардировщика Ту-160 поднялись на учения Дальней авиации и Северного флота. На борту «Павла Тарана» летел Путин, заместитель командующего Дальней авиацией генерал-лейтенант Анатолий Жихарев на время передал ему штурвал. Над полигоном Пембой под Воркутой с бомбардировщиков выпустили 4 крылатые ракеты Х-555, и, по словам военного источника, «две ракеты влетели в окна здания, а еще две — в дверь».

Зданием был Дом культуры брошенного Хальмер-Ю. Мэр Воркуты Игорь Шпектор сидел неподалёку и видел, как первая ракета прошла чуть выше, а следующие попали прямо в ДК.

«Не могу сказать, что сидеть рядом с целью, куда летят „крылатые ракеты“, приятно», — признался он.

После удара мэр со спутниками подошёл к зданию и потрогал ещё горячие обломки. Потом обломки пропали, видимо, их растащили на сувениры. Сам Путин после полёта рассказал, что «командир даже доверил немножко попилотировать», и добавил: «Сегодня еще испытывали новую ракету».

Бывший директор шахты Курских о бомбардировке пишет без оговорок. Досталось в его письме и мэру Шпектору, который наблюдал за ударом.

«Теперь о полигоне, бомбежке Хальмер-Ю. Это самый настоящий вандализм высшего лица государства. <…> Моему возмущению не было предела, давал телеграмму в МО, Администрацию Президента РФ».

Х-555 — неядерный вариант стратегической крылатой ракеты Х-55, она рассчитана на удары по наземным целям за тысячи километров от точки пуска. Мишенью для неё в 2005-м выбрали не бункер и не ангар, а Дом культуры со сценой и зрительным залом. Такой стоит почти в каждом шахтёрском посёлке страны.

Пембой с тех пор не пустует. В октябре 2012 года здесь «Панцири» сбивали крылатые ракеты на учениях стратегических ядерных сил. В октябре 2019 года на учениях «Гром-2019», которые проходили под руководством Путина, бомбардировщики Ту-95МС били по Пембою крылатыми ракетами.

В том же октябре 2019-го на полигоне стоял чум. Расчёт «Панциря» сбил низколетящую цель, и несколько обломков ракеты упали совсем рядом с жильём оленеводов. Ещё 2 ракеты уничтожили над оленьим стадом, вдали от чума. Никто не пострадал. Стадо привели частники из общины «Тебертя», и знали ли они об учениях, неизвестно. Кооператив «Оленевод» военные заранее попросили отогнать стада, и он увёл их на другую сторону посёлка.

Председатель «Оленевода» Сергей Пасынков объяснил, что за всеми частниками не уследишь, а держатся они у Пембоя потому, что там хороший корм. В Минсельхозе Коми сказали, что община в республике не зарегистрирована и с властями не связана.

Кузбасский уголь для «Северстали»

Фразу «Второго Хальмер-Ю не будет!», по словам Ильина, в 1990-е повторяли чиновники и «Росуголь», когда речь заходила о других шахтах Воркуты. Через 30 лет Воркута снова сжимается. Из угольных посёлков вокруг города к 2021 году уехали больше 450 семей, а к 2037 году должны закрыться 4 шахты и разрез. В апреле 2026-го «Воркутауголь» признал, что работает в убыток с 2025 года и готовит программу сокращения добычи. С мая «Северсталь» берёт у Воркуты 180 тысяч тонн угля в месяц вместо 280 тысяч, а разницу закрывает кузбасским.

Выходит, Воркуту сегодня теснит Кузбасс, только кузбасские города устроены так же, как она. Междуреченск построили в середине прошлого века ради угля, в нём на начало 2024 года жили 96 216 человек, и 89% промышленного производства приходится на добычу. Именно здесь, на шахте имени Шевякова, 10 июля 1989 года началась шахтёрская забастовка, к которой потом присоединилась Воркута. Сегодня в Междуреченске задерживает зарплаты «Южный Кузбасс», а новая угольная программа до 2050 года закладывает падение доли Кузбасса в добыче страны.

Хальмер-Ю показал, в каком порядке государство расстаётся с шахтёрским городом. Сначала его признают нерентабельным, потом выключают котельную, потом присылают ОМОН, а через 10 лет на его месте учатся бить ракетами по Дому культуры. Междуреченску, Прокопьевску и Берёзовскому такой порядок не грозит, пока в них работают шахты и пока их жителей слышно дальше области. Дома культуры есть в каждом из этих городов. В Хальмер-Ю он тоже был, пока город не признали лишним.

Источник: Короче, Кузбасс

В этом году все кузбасские паблики пестрят фото и видео с медведями, которые выходят к трассам, огородам и мусорным бакам. Горняки компании «Южный Кузбасс» тоже видели их не раз, причём прямо у себя на работе. Косолапые периодически появляются на Красногорском и Томусинском разрезах на окраинах Междуреченска. Когда зверь забредает на территорию предприятия, работу останавливают и ждут, пока он не уйдёт сам. Руководство, по словам сотрудников, на это особо не реагирует.

Медведи рано или поздно уходят, и техника снова заводится. Но очень скоро работа на «Южном Кузбассе» может остановиться насовсем. И косолапые здесь будут совершенно ни при чём.

До недавних пор истории о шахтёрах, которым месяцами не платят зарплату, доносились только с небольших компаний вроде «Северного Кузбасса» или «Инской». Но, похоже, кризис добрался уже и до больших корпораций. Работники «Южного Кузбасса» — одного из старейших угольных предприятий региона, входящего в группу «Мечел» олигарха Игоря Зюзина — жалуются, что им с мая–июня задерживают зарплаты и отпускные, а пенсионерам и уволившимся не выплачивают выходные пособия. По словам наших собеседниц, руководство корпорации объясняет финансовые трудности западными санкциями и потерей рынков сбыта из-за СВО, а шахтёрам уже предлагают подписывать контракты с Минобороны.

Наша редакция изучила финансовую отчётность «Южного Кузбасса», данные из государственных реестров, и поговорила с двумя людьми, которые знают ситуацию изнутри. Обе собеседницы согласились говорить только на условиях анонимности, поэтому их имена в тексте изменены.

«Ходишь по фабрике и видишь пару человек»

Междуреченск, как и многие другие города Кемеровской области, был построен в середине прошлого века ради угля, и до сих пор живёт углём. На добычу полезных ископаемых приходится почти 90% всего промышленного производства города. Долгое время «Южный Кузбасс» был здесь одним из главных работодателей. Компания владеет тремя шахтами, четырьмя разрезами и четырьмя обогатительными фабриками вокруг Междуреченска и Мысков. Но сейчас из всей этой промышленной махины работает лишь малая часть.

По словам наших собеседниц, уголь сейчас кое-как добывают в основном на разрезах, и то с остановками из-за медведей. Из трёх шахт встали две, а из обогатительных фабрик работает только «Сибирь». Но значительная часть её персонала уволилась.

«Ходишь по фабрике и видишь пару человек», — рассказывает Ксения, работающая на «Сибири».

Что люди бегут из «Южного Кузбасса», подтверждает и наша вторая собеседница Наталья. Её муж тоже добывал уголь. В этом году он вышел на пенсию, но продолжает общаться с бывшими коллегами. По их подсчётам, весной в подразделении, где трудился муж Натальи, работало примерно 350–400 человек. Сейчас же осталось 150–200, и люди продолжают уходить.

Уходят не по своей воле. Сокращать работников компании невыгодно. При сокращении положены компенсации, а денег нет. Поэтому людей, по словам наших собеседниц, просто выдавливают.

«Многие увольняются скорее не потому, что сами так хотят, а просто доводят», — объясняет Ксения.

«Руководство объявило, что больше в их услугах не нуждается, — добавляет Наталья. — Поэтому если сами уйдут, это будет их правильным решением».

Условия труда тоже стали хуже. Когда начались проблемы с деньгами, на объектах стала пропадать электроэнергия, часть оборудования остановилась. Новую спецодежду выдают не в срок, работникам говорят, что её просто нет. Зато за соблюдением правил безопасности, по словам Ксении, стали следить заметно строже. Но совсем не из-за заботы о людях. Каждое нарушение становится поводом лишить человека премии.

Управление компании на улице Юности, 6 в Междуреченске недавно отключили от электричества за неуплату. Сотрудники всё равно продолжают ходить туда на работу. Конторских, говорит Наталья, пока держат на местах, тогда как простых мужиков с разрезов и фабрик отпускают без сожаления.

«Оставшиеся люди брошены там на самовыживание», — вздыхает она.

Сначала бульдозеристы, потом все остальные

Бежать из «Южного Кузбасса» людей заставляют проблемы с зарплатой. Рабочих давно уже лишили премий, а зарплаты урезали до минимума. Да и то, что остаётся, приходится ждать то неделями, то месяцами. Задерживать деньги начали в мае–июне этого года. По рассказу Ксении, в конце августа аванса на обогатительной фабрике не было, его перевели только 2 сентября. А зарплату за август некоторые получили лишь 28 сентября вместо 15-го. С отпускными ещё хуже, их не платят вообще.

«Люди давно вышли из отпуска и уже отработали больше месяца. Говорят, что, скорее всего, до конца декабря их (отпускных — прим. ред.) не будет», — жалуется Ксения.

Деньги перечисляют по очереди, и место в ней определяет начальство:

«Как говорил генеральный директор, сначала выплаты получают бульдозеристы и мотористы, потом обслуживающий персонал, и только потом ИТР (инженерно-технические работники — прим. ред.). Но обычно это происходит как будто выборочно: кому-то дали, а кому-то нет».

Понять, сколько именно тебе заплатят, наперёд тоже невозможно. Суммы приходят каждый раз разные — то побольше, то поменьше. А когда горняки спрашивают, почему так, откуда взялись эти цифры — никто из начальства толком объяснить не может.

За каждую задержку зарплаты закон обязывает работодателя выплачивать компенсацию. И на «Южном Кузбассе» её действительно платят — кому 15 рублей, кому 40. Максимум 100, у кого зарплата повыше. Получается, за две недели, прожитые без денег, среднестатистический междуреченский горняк может купить семье в утешение маленькую булочку либо полпакета молока.

Кому нужны деньги — на СВО

Шахтёрам, которым срочно нужны деньги, чтобы платить ипотеку или кормить детей, руководство уже предложило альтернативу. Правда, страшную и циничную. По рассказам Натальи, которая знает об этом от бывших коллег мужа, на общем собрании гендиректор «Мечела» Игорь Хафизов заявил, что мужчинам лучше идти служить по контракту в зону СВО либо подыскивать себе другую работу. Но дальнейшие увольнения в любом случае неизбежны.

Руководство компании говорит, что «Южный Кузбасс» почти банкрот, а трудности объясняет всё той же специальной военной операцией. Якобы из-за западных санкций компания потеряла все рынки сбыта и не знает, куда продавать продукцию. Но коллектив верит в это с трудом.

«Якобы уголь стал не востребован. Хотя такого не может быть», — высказывает свои сомнения Ксения.

Первые впереди, первые сзади

Ещё недавно «Мечел» был одной из самых успешных отечественных корпораций. В 2022 году Forbes поставил её на 32-е место в рейтинге самых прибыльных компаний России. Чистая прибыль группы по итогам 2021 года превысила 80 млрд рублей. Но в 2025 году, по подсчётам того же издания, она внезапно оказалась уже в десятке самых убыточных. По итогам прошлого года убыток «Мечела» составил 78,6 млрд рублей, в первом полугодии 2026-го — ещё 41,5 млрд.

Что же произошло? Угольная отрасль России сейчас переживает один из самых тяжёлых кризисов за последние десятилетия. После начала СВО отечественный уголь перестали покупать в Европе, а переориентироваться на Азию быстро не вышло. Китай и Индия сократили закупки, к тому же упали мировые цены на уголь. Железная дорога на восток не справляется с объёмами, и прибыль сократилась, потому что подорожала логистика.

«Мечел» попал под санкции Великобритании и США. Сверху добавилась высокая ключевая ставка Центробанка. К ней привязана большая часть кредитов группы, и только за первые полгода 2026-го компания отдала банкам около 14 млрд рублей процентов и пеней.

На публику руководство компании пока храбрится. Летом на собрании акционеров гендиректор Игорь Хафизов рассказывал о росте мировых цен и спроса на уголь, обещая нарастить добычу до 15–16 млн тонн к 2027 году. В июне «Южный Кузбасс» даже публиковал вакансии. Компания искала подсобных рабочих, электрогазосварщиков и машиниста конвейера на зарплаты от 35 до 72 тыс. рублей.

До последней кирки

Что ждало людей на новых рабочих местах, вы уже знаете со слов Ксении и Натальи. И финансовая отчётность «Южного Кузбасса» подтверждает, что у предприятия на самом деле крупные проблемы. За последние три года компания потеряла больше половины выручки. В 2022 году она составляла 58 млрд рублей, в 2025-м — лишь 24,3 млрд. Убыток за прошлый год достиг 29,8 млрд, то есть оказался больше всей выручки компании за год.

Чистые активы тоже ушли в минус и составляют −53,6 млрд рублей. Проще говоря, компания должна больше, чем стоит всё её имущество. Даже если продать всё до последней кирки и шахтёрской каски, рассчитаться с кредиторами не получится. Свободных денег на счетах практически нет. На каждый рубль срочных долгов у компании приходится лишь около 12 копеек оборотных средств.

И кредиторы это понимают. Только за 2026 год десять компаний и предпринимателей публично объявляли на Федресурсе, что собираются подать в суд заявление о банкротстве «Южного Кузбасса». Но пока ни одно из этих заявлений до суда так и не дошло. У приставов на компанию открыто 60 исполнительных производств на 121,3 млн рублей, и почти все они появились в августе–октябре этого года.

Побеждённые ветром

Работники пробуют защищать свои права. Вот только получается плохо. Одни писали жалобы в трудовую инспекцию, но руководство, по словам Ксении, просит этого не делать, потому что после проверок компании приходят штрафы, а это лишние траты. Когда люди пробуют жаловаться начальству, что им не на что жить, оно отвечает почти издевательски:

«Сказали, что, если нет денег платить за ипотеку, создайте себе финансовую подушку. А из чего её создать, неизвестно», — говорит Ксения.

Муж Натальи, как она сама говорит, «вовремя ушёл на пенсию». Но положенное выходное пособие он так и не получил. Пришлось идти в суд. Спустя пару заседаний судья встал на сторону бывшего горняка и вынес решение выплатить деньги. В «Южном Кузбассе» поставили выплату в график на 2028 год. Сейчас семья пытается добиться, чтобы срок сдвинули хотя бы на 2027-й.

Другие работники тоже судились. Кто-то уже получил деньги по решению суда, кто-то ждёт до сих пор. Теперь, по словам Натальи, компания заморозила все выплаты, и бороться с ней стало ещё тяжелее. Под заморозку попало всё: выходные пособия пенсионерам, детские путёвки, остальные социальные выплаты, которыми шахтёры когда-то гордились.

Объединяться, как это попробовали сделать горняки «Северного Кузбасса», здесь никто не пытается.

«Инициативных групп нет, так как все уже разочаровались, поняли, что бесполезно идти против ветра, то есть против руководства, — рассказывает Наталья. — Оставшиеся работники тоже ждут увольнений, так как им было сказано, что это неизбежно».

«За свои права бороться бесполезно, как говорят „в стенку горох“», — соглашается Ксения.

«Надеюсь, меня не уволят после этого», — проронила во время разговора работница обогатительной фабрики. Уговорить ещё кого-то пообщаться с нами она не смогла. Всем остальным, по её словам, страшно.

Муж Натальи до сих пор поддерживает связь с тремя бывшими коллегами. Они пока работают на «Южном Кузбассе», но уже подыскивают себе новые места. На предприятии они держатся только потому, что идти пока некуда.

Источник: Короче, Кузбасс

В августе 2026 года на Новокузнецк свалились 300 миллионов рублей. Мэрия нашла ошибку в кадастровой стоимости земли под Западно-Сибирским металлургическим комбинатом (ЕВРАЗ ЗСМК), налоговая пересчитала ему земельный налог за три года, и компания доплатила городу. Деньги ушли на зарплаты бюджетникам и закрыли около трети дефицита, который город заложил на этот год, 852 миллионов. Доплата разовая, в следующем году её не будет.

Земельный налог — единственный налог комбината, который целиком остаётся в городской казне, и единственный, за который город может побороться сам. Всё остальное с прошлой осени решают в другом месте. С ноября 2025 года ЗСМК числится филиалом ПАО «ЕВРАЗ», зарегистрированного в Нижнем Тагиле.

Почему завод дымит здесь, а деньги приносит Уралу, спросил в письме наш давний читатель, работник комбината. Он приложил соглашения с профсоюзом и сообщения профкома. На ЗСМК он работает до сих пор, поэтому мы не называем ни его имени, ни цеха. Мы попробовали ответить на его вопрос и выяснили, что денег Урал пока не получил. Уехало другое — право решать, на чём комбинат экономит.

«Укрепит наши экономические возможности на годы вперёд»

Переезд придумали в Екатеринбурге. 29 июля 2025 года врио свердловского губернатора Денис Паслер объявил, что ЕВРАЗ по его собственному предложению зарегистрирует ПАО в Нижнем Тагиле, и поблагодарил акционеров:

«Регистрация ПАО в Свердловской области укрепит наши экономические возможности на годы вперёд: компания будет перечислять налоги в региональный бюджет».

Осенью в Кузбассе забеспокоились, и 13 ноября губернатор Илья Середюк написал в своём телеграм-чате, что «рисков потери налогов Кузбассом от объединения ЕВРАЗа нет». НДФЛ, объяснил он, платят там, где работают люди, налог на имущество там, где стоит имущество, а налог на прибыль делят по численности работников и стоимости фондов.

Через две недели, 28 ноября, ПАО появилось. В него влились оба комбината, Западно-Сибирская ТЭЦ и «Евразруда», а АО «ЕВРАЗ ЗСМК» как юрлицо исчезло.

По закону губернатор прав, цеха и люди остались в Новокузнецке, а с ними и кузбасская доля налогов. Спорной остаётся только прибыль. Раньше ЗСМК платил налог со своей, теперь она у ПАО общая, и по регионам её раскладывают по формуле. На этот общий котёл и рассчитывали в Екатеринбурге. Свердловский бюджет на 2027 год закладывает рост налога на прибыль почти на 10 %, и местная пресса связывает его с ЕВРАЗом.

4,4 миллиарда убытка

Котёл пока пуст. 1 октября ЕВРАЗ впервые отчитался как объединённая компания. За первое полугодие 2026 года у ПАО 4,4 миллиарда рублей чистого убытка, хотя годом раньше один Тагильский комбинат за те же полгода заработал 56,4 миллиарда. С убытка налог на прибыль не получат ни Свердловская область, ни Кузбасс.

На развитие денег тоже немного. Капитальные затраты группы за полугодие сократились на 38 %, и больше половины оставшегося ушло на ремонт и поддержание оборудования. На развитие досталось меньше трети. Как эти деньги делятся между Тагилом и Новокузнецком, в отчётности не видно. Главным коксовым батареям ЗСМК больше полувека, новых не строят, старые латают, мы писали об этом в сентябре. 31 декабря 2025 года на комбинате погиб работник, прокуратура возбудила дело о нарушении требований промышленной безопасности. По словам нашего собеседника, это была машинист конвейера, а случилось всё на угольной башне четвёртой батареи, той, что работает с 1968 года.

Когда компания в убытке, главный вопрос в том, на чём экономить. Решают его теперь в Тагиле.

Туда же уезжают и люди. 1 октября ЕВРАЗ назначил гендиректором Качканарского ГОКа на Урале Алексея Головатенко, бывшего операционного директора ЗСМК, который перестраивал здесь рельсовое производство. Наш собеседник называет рельсы единственным прибыльным делом кузбасской площадки, и человек, который его наладил, теперь работает на Урале.

«Часть основных льгот»

Наш собеседник видит эту экономию изнутри. Управление железнодорожного транспорта комбината переводят в ООО «РЕЙЛ СЕРВИС ЛОКО». Железнодорожникам об этом рассказали директор новой компании Глеб Тарев, директор по транспорту и логистике Наталья Иванова и председатель профкома «ЗапСиб» Евгений Голендухин. Подписано соглашение, по которому при переходе люди сохранят «часть основных льгот» — доплату за вредность, молоко, питание, ДМС, дополнительный отпуск, бесплатный проезд.

Какую именно часть, в сообщении профкома не уточняется. Наш собеседник называет это торгом за остатки, потому что отменить перевод профсоюз не может и выторговывает только то, с чем люди уйдут.

Дальше всех профсоюз зашёл в «ЕвразТехнике», которая обслуживает оборудование комбината. В марте 2025 года её гендиректор Артём Натрусов и Голендухин подписали соглашение до 2027 года. Работникам обещают выплаты на детей, подарки первоклассникам, молоко, путёвки и ДМС, а зарплату будут повышать «за счёт эффективности и роста производительности труда», на инфляцию в Кузбассе лишь оглядываясь. Взамен профсоюз по пункту 3.1 обязался не устраивать протестов, митингов и демонстраций, пока работодатель соблюдает соглашение.

Трудовой кодекс такую оговорку разрешает. Но выходит, что за молоко и путёвки профсоюз отказался выводить на улицу людей, которые держат на ходу полувековые батареи.

Оставшимся в штате тоже неспокойно. По словам нашего собеседника, на комбинате собираются сократить около 20 % «неэффективного» персонала. Пока металлурги работают по коллективному договору до конца 2027 года. Он обещает повышение окладов и ДМС на 150 тысяч рублей в год, а на питание, жильё и медицину в 2025 году заложили 800 миллионов. Но и здесь понемногу урезают. С января 2026 года пропали путёвки выходного дня, и профсоюз возмещает их своим членам выплатой до 4 тысяч рублей.

«Дышать придётся Новокузнецку»

Городу остаются долги и выбросы. 2025 год Новокузнецк закрыл с дефицитом 2,3 миллиарда и превысил разрешённый предел долга на полтора миллиарда. На заседании горсовета в мае лидер фракции КПРФ Леонид Бураков напомнил, что город остаётся одним из главных источников налогов для области и страны, а по бюджетным расходам на жителя стоит на предпоследнем месте в Кузбассе.

На одно ЕВРАЗ деньги находит. В Западно-Сибирскую ТЭЦ, которая греет Заводской и Новоильинский районы, к этой зиме вложили больше 2 миллиардов рублей и капитально отремонтировали два котла, потому что город без тепла не оставишь. Но ТЭЦ, как объясняет наш собеседник, работает на коксовом газе от тех же старых батарей. Чем меньше газа они дают, тем больше угля приходится жечь, а уголь даёт больше выбросов.

Для аглофабрики ЗСМК строили трубу сероочистки высотой 150 метров, её прозвали сибирской Эйфелевой башней. Проект стоит 6,5 миллиарда рублей и должен на 70 % сократить выбросы диоксида серы. Заработать установка должна была к декабрю 2025 года, запустили ли её, ЕВРАЗ не сообщал. Наш собеседник пишет, что решать, на что тратить такие деньги, теперь будут на Урале, а дышать придётся Новокузнецку.

Всё заканчивается в 2027-м

В 2027 году у металлургов заканчивается коллективный договор, у ремонтников «ЕвразТехники» соглашение с пунктом о протестах, а у рельсо-балочного цеха заказ на рельсы для высокоскоростной магистрали, которым он сейчас загружен. Через год о зарплатах, льготах и о том, чем загрузить цех, придётся договариваться заново. Договариваться будут с компанией, которая сидит в Тагиле и ищет, на чём сэкономить.

Источник: Короче, Кузбасс

28 сентября губернатор Илья Середюк заявил, что новая программа развития угольной промышленности станет «главным ориентиром для Кузбасса». Правительство утвердило её неделей раньше и расписало, сколько угля страна будет добывать до 2050 года. Кузбассу на 2030 год записано 204,5 миллиона тонн, хотя в этом году регион ждёт около 186.

Документ, отчётность угольщиков и шахтёрские города рассказывают историю, в которой деньги и железная дорога уходят на восток, а Кузбассу оставляют отсрочки по налогам. Губернатор этого не замечает.

186 миллионов вместо 204

6 октября Середюк рассказал, что добыча упала не так сильно, как боялись, и экспорт растёт. Поблагодарив министра энергетики Сергея Цивилева, он подвёл итог:

«Ключевое: мы сохранили возможности для роста отрасли в долгосрочной перспективе».

За этой благодарностью стоит вся карьера Середюка, и выросла она при Сергее Цивилеве. При нём Середюк был мэром Кемерова, с 2022 года первым заместителем и главой областного правительства, а в мае 2024-го, когда Цивилев уехал в Москву министром, пересел в его кресло. Теперь бывший начальник сидит этажом выше и раздаёт то, без чего Кузбассу не прожить: отсрочки по налогам и место в вагонах на восток.

В сентябре, когда регион снова лихорадило без солярки, министр вручил губернатору ведомственную медаль «Трудовая слава» «за заслуги в развитии топливно-энергетического комплекса региона». Министерство пишет программу, губернатор её хвалит и получает медаль. Лоялен губернатор в этой истории бывшему начальнику, а не региону, которому служит.

Стабилизацией губернатор называет то, что падение замедлилось. Год к году регион всё равно теряет добычу. На него приходится больше половины убытков отрасли, и шахты закрываются тоже в основном у нас. Рост в программе начинается в 2030 году, а падение в Кузбассе идёт уже сейчас.

Как это выглядит на земле, мы уже писали. Горняки «Первомайской» и «Берёзовской» с прошлой зимы ждут зарплату, «Инскую» банкротят, «Грамотеинская» стоит на две трети. 30 сентября на «Распадской», крупнейшей в стране шахте коксующегося угля, случился пожар, и Ростехнадзор остановил там все работы, кроме жизнеобеспечения.

Мечту переименовали в план

В программе четыре сценария, и государство ориентируется на целевой. По нему к 2050 году Россия будет добывать угля в полтора раза больше, чем в рекордном 2022 году. В стрессовом сценарии добыча, наоборот, упадёт почти на треть.

В декабре 2025 года, когда Минэнерго обсуждало проект, эту цифру, 662 миллиона тонн, называли оптимистичным сценарием, для которого нужно полное снятие санкций. В утверждённом документе тот же сценарий стал целевым. Санкции при этом никто не снял.

Программа 2020 года даже в худшем варианте обещала к 2035-му больше угля, чем страна добывает сейчас. До нижней планки отрасль не дотянула, а верхнюю перенесли на 15 лет вперёд.

Якутии вдвое

По целевому сценарию Кузбасс за четверть века прибавит 17 %, Якутия почти удвоит добычу, Новосибирская область увеличит её почти вчетверо. Доля Кузбасса в угле страны упадёт с 45 % до 35 %. А в стрессовом сценарии Кузбасс к 2050 году потеряет треть нынешней добычи.

Для шахтёров стрессовый сценарий расписан отдельно. Сейчас средняя зарплата в угольной отрасли, по данным программы, равна 5,5 прожиточного минимума, а к 2030 году при плохом раскладе может упасть до двух, почти втрое. Случится это, сказано там же, если ухудшатся условия добычи, снизится спрос на уголь, усилятся санкции, а кредиты останутся дорогими. Почти всё это Кузбасс наблюдает уже сейчас. На случай удачи программа обещает «рост благосостояния населения углепромышленных территорий».

Логика у сдвига понятная, и аналитики, которые её защищают, правы в главном. Почти 80 % российского угля покупает Азия, от Якутии до тихоокеанских портов ближе, а кузбасский уголь едет к морю 4–5 тысяч километров по тарифу, который с 2022 года рос вдвое быстрее инфляции. Поэтому энергетический аналитик Кирилл Родионов и видит в уходе добычи на восток здоровую перемену, ведь уголь начинают копать там, откуда его дешевле везти.

Но везти этот уголь будут по той же железной дороге, что и кузбасский. Транссиб и БАМ уже загружены, заметно расширить их обещают только к 2032 году, а Кузбассу по соглашению с РЖД гарантировано всего 55 миллионов тонн в год на восток. Если Якутия будет копать вдвое больше, её уголь займёт на дороге место нашего.

Семейное дело министра

Программу готовило Министерство энергетики Сергея Цивилева, губернатора Кузбасса с 2018 по 2024 год. С 2012 года его семья связана с угольной компанией «Колмар» из Нерюнгринского района Якутии.

До губернаторства Цивилев руководил головной компанией холдинга. В 2023 году советом директоров «Колмар груп» руководила его жена Анна, управляющую компанию возглавил брат Валерий. Анну Цивилеву муж-губернатор ещё в 2019 году лично наградил областной медалью «За служение Кузбассу», в том числе «за выдающийся организаторский талант». Таланты семьи министра Кузбасс оценил официально. Кто владеет «Колмаром» сейчас, по ЕГРЮЛ не узнать, сведения о собственниках скрыты.

Государство помогает «Колмару» давно. Его ГОКи получили налоговые льготы как резиденты территории опережающего развития «Южная Якутия», а Фонд развития Дальнего Востока выдал ГОКу «Инаглинский» 4 миллиарда рублей под 5 % годовых. В прошлом году компания добыла 10,4 миллиона тонн, в этом собирается на четверть больше. Якутия в целом поставила рекорд. Кузбасс в том же году потерял шахты.

Министерство человека, чья семья связана с якутским угольщиком, подготовило программу, в которой Якутия растёт вдвое, а Кузбасс держится на отсрочках.

Отсрочка до лучших времён

Для Кузбасса Середюк перечислил поддержку в кризис, заморозку налогов, закрытие убыточных шахт и диверсификацию угольных городов. Отсрочки отрасль получает уже год, в 2025-м угольщики отложили налоги и взносы примерно на 66 миллиардов рублей. В теории их потом заплатят. На деле компания, которой отсрочили налоги, может просто не дожить до срока. Чем это кончается, видно по делам, которые прямо сейчас идут в Кемеровском арбитраже. «Северный Кузбасс» должен налоговой 1,5 миллиарда.

1 октября ФНС подала на банкротство полысаевской «Силы Сибири», у которой ещё 1,5 миллиарда долга по обязательным платежам. По словам самого губернатора, из 17 остановленных в прошлом году угольных предприятий 8 уже не возобновят добычу. Кто заплатит их налоги, он не говорил.

Схема получается удобная. Пока шахта жива, государство разрешает ей не платить налоги. Когда шахта умирает, налоговая встаёт в очередь за шахтёрами, которым тоже не заплатили, и годами взыскивает долг с пустого места. Отсрочка, которую губернатор называет поддержкой отрасли, на деле оказывается кредитом у государства, который можно не возвращать. Расплачиваются за него бюджет и горняки.

3 триллиона за 20 лет

Почему отрасль раз за разом просит помощи, экономисты спрашивают не первый год. По подсчётам, которые приводил «Коммерсантъ», за 20 лет угольщики получили около 3 триллионов рублей скрытой поддержки через железнодорожные тарифы. Павел Иванкин, президент центра «Перевозки и инфраструктура», помнит такой же кризис 2018–2019 годов и считает, что после него компании «уже давно могли создать что-то наподобие отраслевого фонда национального благосостояния». Фонда нет, поэтому каждый провал цен снова оборачивается просьбой к государству.

В этом году, правда, убытки сократились примерно на пятую часть. Заслуги Кузбасса в этом нет, помогли кризис на Ближнем Востоке, урезанный экспорт Индонезии и проверки на китайских шахтах после аварии. Кризис стал мельче, но никуда не делся.

Александр Котов из NEFT Research считает, что передышка кончится в 2027–2028 годах, когда Китай восстановит свою добычу, Индонезия привыкнет к новым правилам экспорта, а Европа ещё сильнее сократит закупки. Котову стоит верить хотя бы потому, что год назад он предупреждал, что угольщикам Кузбасса не станет заметно лучше «в ближайшие год-полтора минимум». Так и вышло.

Уход от угольной зависимости губернатор тоже обещает, но пока на бумаге. Весной пять угольных городов Кузбасса защитили в Москве программы развития, и экономист Евгений Харлампенков не видит в них замены углю. По его словам, это небольшие проекты, которые латают местные бюджеты, а настоящей альтернативой были бы редкоземельные металлы и новые угольные энерготехнологии, на которые денег нет.

Возможности для роста

Программа расписала на четверть века, где будут копать уголь и куда его повезут. Кузбассу в ней оставили отсрочки, квоту на вывоз и обещание помочь, если станет совсем плохо. Расти будут Якутия, Красноярский край и Новосибирская область. «Возможности для роста», которые губернатор назвал ключевым итогом года, в документе действительно есть. Только записаны они на другие регионы. А губернатор говорит за это спасибо.

Источник: Короче, Кузбасс

Копия письма от 6 октября попала в редакцию сегодня. Родители 16-летнего подростка из Кузбасса просят епископа благословить заочное отпевание сына, то есть службу без покойного в храме. Мальчик умер 4 июня, четыре месяца назад.

В письме со слов психиатра сказано, что подросток находился в «глубокой депрессии» из-за продолжительного стресса в «Алабуге». Мы связались с матерью мальчика в тот же день, выразили соболезнования и взяли комментарий о произошедшем. Фамилию семьи и имя мальчика мы не называем по ее просьбе.

Письмо возвращает нас к колледжу, о котором пишут с 2023 года. Ниже по порядку письмо, то, что известно про «Алабугу», и разговор с матерью.

«Режим жесткой армейской дисциплины»

Письмо написано в тоне покаяния. Мальчик в нем послушный, добрый и веселый, заботится о близких даже в мелочах. Перелом, по словам родителей, случился после возвращения из особой экономической зоны «Алабуга» в Татарстане. Четыре месяца он работал и учился там вдали от дома, и письмо описывает это так:

«в режиме жесткой армейской дисциплины, дефицита времени на сон и еду, в постоянном напряжении на пределе эмоциональных и физических сил в столь юном возрасте»

Вернувшись, он замкнулся, перестал улыбаться, жаловался на постоянные головные боли, потерял аппетит и плохо спал. Дальше письмо переходит к следствию. Расследование, как там сказано, продолжается, и в нем «выявились новые детали, свидетельствующие о возможном доведении сына до самоубийства в связи с его причастностью к Алабуге». Подтверждением названа вскрытая переписка с неизвестными.

Психиатр, по словам родителей, после смерти проанализировал последние месяцы жизни подростка и пришел к выводу, что тот находился в глубокой депрессии из-за продолжительного стресса в «Алабуге» на фоне эмоциональной нестабильности детской психики. Следом письмо добавляет: «И возможно этим воспользовался кто-то».

Родители пишут, что сын остро нуждался в помощи врачей и в их особом внимании, а они посчитали, что он проживает естественный этап взросления, и не проявили внимания к явным проявлениям проблем. Будут «каяться в этом до конца жизни».

Что известно про «Алабугу»

«Алабуга Политех» открылся в 2021 году в особой экономической зоне в Татарстане. Принимает после девятого класса, учеба совмещена с работой. О том, как живут там подростки, мы знаем в основном из чужих публикаций, и почти все они стоят на словах родителей и бывших студентов.

В марте 2023 года в колледже умер первокурсник, по данным «Коммерсанта», 16 лет. Следственный комитет возбудил дело, в ноябре 2023 года Бастрыкин взял его на личный контроль. Итогов того дела мы не смогли найти.

Летом того же года родители студентов рассказали Радио Свобода о вызовах «на совещание» в десять вечера и о крупных суммах, около 200 тысяч рублей, которые требуют при расторжении договора. Елабужская прокуратура, проверив жалобы, нашла нарушения трудового, санитарного, образовательного и лицензионного законодательства, вынесла представления и возбудила два дела об административных правонарушениях. Чем они закончились, мы не нашли.

В марте этого года колледж сам показал подростков в рекламе. 16-летняя первокурсница говорит в ролике о работе на сборке беспилотников и о 150 тысячах рублей в месяц со следующего года. А уже в июле «Эхо» со ссылкой на чаты родителей писало о 12-часовых сменах, в том числе ночных.

Мы перечислили лишь несколько историй, о которых писали другие издания. Сколько осталось нерассказанных, не знает никто.

«Это не депрессия»

Все это было в письме от 6 октября. Но уже через два дня мать говорила иначе.

Корреспонденту она написала, что пришла бы редакция месяцем раньше, она рассказала бы больше. Но «несколько дней назад открылись новые факты и расследование гибели нашего сына приобрело новый поворот», и подробности она раскрывать не вправе.

Сына она описывает сильным, «со стержнем внутренним», принципиальным, он не пил и не курил. Но в последнее время он стал замкнутым, не улыбался, не смотрел в глаза.

«Мы это отмечали, но, естественно, думали, что это этап взросления, все-таки 16 лет».

Теперь, говорит мать, она понимает, что происходило на самом деле.

«это не депрессия, это четко спланированное мероприятие с конкретной целью — доведение до самоубийства»

По ее рассказу, больше года мальчика вводили в доверие через компьютерные игры, знакомства и переписки и собирали данные о родителях и друзьях. Подловили на увлечении военной авиацией и беспилотниками, он сидел в открытых чатах. Мать связывает это с украинскими пользователями сети и говорит, что у семьи есть доказательства от них самих, но нам их показать отказалась.

Об «Алабуге» она ответила коротко. Сын там учился и отзывался об учебе «прекрасно». В ее рассказе колледж остается местом, о котором он вспоминал с теплом.

«Трудности Алабуги это развитие личности. Он скучал по ней».

Говорить о работе на производстве мать отказалась. Причиной назвала идущее следствие.

Четыре месяца или больше года

Письмо и разговор сходятся в том, что мальчик изменился. По письму срок измеряется четырьмя месяцами в «Алабуге», по рассказу матери воздействие шло больше года и началось еще до колледжа. Письмо называет причиной стресс и депрессию, которой мог воспользоваться кто-то. Мать говорит, что депрессии не было. «Алабуга» в письме источник нагрузки и «причастность», в разговоре любимое место учебы.

Между письмом, которое подписали оба родителя, и разговором прошло два дня. Что за это время изменилось, мать не говорит. О заключении психиатра мы спросили, и она ответила, что дело в Следственном комитете не закрыто и комментировать его она не может.

Официально подтвердить или опровергнуть связь между «Алабугой» и смертью мальчика мы не можем.

«Чин молитвенного утешения»

Церковь обычно не отпевает тех, кто ушел из жизни добровольно. В октябре 2024 года Священный синод утвердил особый порядок для детей и подростков, в том числе для жертв «групп смерти». Отпевание возможно, если подросток жил обычной для возраста жизнью и тянулся к Богу или если на него оказывали разрушительное воздействие, шантажировали и манипулировали им.

Решает епархиальный архиерей или комиссия. Она может поручить благочинному места смерти собрать сведения, опросить свидетелей и принять во внимание заключения правоохранительных органов и психолого-педагогическую экспертизу. Если отпевание не разрешено, священник предлагает родственникам чин молитвенного утешения, а умершего можно поминать дома. Родители пишут, что их священник такой чин уже совершает.

«Но другие родители могут»

Советов другим родителям мать сначала давать не хотела. В группе, где она общается с семьями, пережившими такую же потерю, 290 человек, и у каждой своя история.

Позже она написала, что делала бы, будь сын жив. Разговаривала бы с ним обо всем, делилась переживаниями, решениями, чувствами и, «обязательно о своих ошибках!».

«Между нами и нашими детьми порой пропасть не потому, что мы их мало любим, а наоборот — потому, что хотим их уберечь… уберечь от наших ошибок, от грязи и фальши этого мира».

Что бы ни выяснило следствие и что бы ни решил епископ, в обеих версиях есть общее место. Мальчик замкнулся, перестал улыбаться, не смотрел в глаза, жаловался на головные боли, плохо спал и ел. Такие перемены у подростка легко списать на возраст и на усталость, на «пройдет», и поэтому о них стоит спрашивать сразу и прямо, а не ждать, пока он заговорит сам. Разговаривать не только тогда, когда он провинился. Знать, с кем он общается и во что играет. Быть первым, кому он расскажет о плохом, и не наказывать его за то, что рассказал. Если замкнутость держится неделями, показать подростка врачу или психологу.

Свое сообщение мать закончила словами, которые мы оставляем как есть:

«Я уже ничего не могу рассказать своему сыну. Но другие родители могут».

Подростки и родители могут позвонить на единый общероссийский номер детского телефона доверия 8-800-2000-122. Звонок бесплатный, линия работает круглосуточно.

Источник: Короче, Кузбасс

Бывший горняк «Листвяжной» и инженер другой шахты Кузбасса рассказывают, что думают про приговор инспекторам и как Ростехнадзор проверяет шахты теперь.

Весной 2021 года проверка шахты «Листвяжная» стоила 25 тысяч рублей. Столько, по приговору суда, инспекторы Ростехнадзора брали с руководства шахты, чтобы не останавливать добычу. 25 ноября того же года на глубине 250 метров взорвался метан и погиб 51 человек, среди них пятеро горноспасателей.

21 сентября Беловский городской суд приговорил семерых бывших инспекторов Сибирского управления Ростехнадзора. Больше всех, 11 лет строгого режима и 8 млн рублей штрафа, получил Александр Трокман. Николай Адамков и Алексей Созинов получили по 9 лет, Евгения Бычкова 8, Вячеслав Дехтярук и Сергей Зубков по 7,5 года, Александр Логвенков 7. Восьмой подсудимый, Сергей Винокуров, до приговора не дожил.

О том, как проверки выглядели из забоя, мы поговорили с двумя горняками. Владимир работал на «Листвяжной» до взрыва. Алексей 15 лет работает на другой шахте Кузбасса инженером на участке, который отвечает за вентиляцию и промышленную безопасность, и сам встречает инспекторов. Оба говорили на условиях анонимности. Официальный представитель Ростехнадзора Андрей Виль от комментария воздержался.

47 тонн угля

По версии следствия, инспектор приходил на проверку, давал понять, что найдет нарушения и остановит добычу, и получал 25 тысяч. Трокман, Бычкова и Винокуров вдобавок брали по 10 тысяч в месяц «за лояльное отношение». Брали и углем. За 47 тонн, которые за год ушли трем инспекторам для личных нужд, бывший директор шахты Сергей Махраков еще в 2023 году получил 2 года колонии.

По словам Владимира, под землей инспектора видели редко, а если он и спускался, то толком ничего не смотрел. О проверке смена знала заранее и к приходу проверяющего успевала навести порядок. Про договоренности он говорит прямо.

«Это были не слухи, а факты. С проверяющими договаривались», — говорит Владимир.

Скотч на датчиках

Метан в шахте ловят датчики аэрогазового контроля. Когда газа становится опасно много, они обесточивают оборудование в забое, и работа стоит, пока выработку не проветрят. На «Листвяжной» повышенный метан фиксировали за полгода до взрыва, а датчики заклеивали скотчем, и за это отдельно судят директора шахты Махракова, двух его заместителей и еще шестерых ее работников.

Владимир не перекладывает это на других.

«Да, заклеивают и перевешивают. Я и сам такое делал, как и другие. Мы, шахтёры, работаем в таких условиях: если датчик срабатывает, работа встаёт, а значит, нет выработки и нет денег. Люди шли на это, чтобы заработать», — говорит он.

Так схема и замыкалась. Горняку платили за выработку, поэтому он глушил датчик, который мешал ее дать, а руководство ради той же добычи платило инспектору, чтобы тот не остановил шахту. Расплатились за это те, кто 25 ноября был под землей.

3,5 года условно

В марте 2025 года суд вынес приговор руководству холдинга «СДС-Уголь», которому принадлежала шахта. Бывший гендиректор холдинга Геннадий Алексеев получил 5 лет и 3 месяца колонии, технический директор Антон Якутов 5 лет, а экс-владелец холдинга СДС Михаил Федяев отделался 3,5 года условно. Трокман, бравший по 25 тысяч за проверку, проведет в колонии вдвое дольше гендиректора холдинга, а владелец шахты не сядет вовсе. Дело директора шахты и ее руководителей суд еще рассматривает.

Приговор инспекторам Владимиру кажется мягким.

«Мало дали. Погибло много хороших мужиков», — говорит он.

Главного виновного он при этом видит выше, в кабинете владельца.

«Владельцу нужно было давать минимум 10 лет. Это он довёл шахту до такого состояния и шахтёров к этому подвёл», — считает Владимир.

Алексей говорит, что наказание старших горняки приняли хорошо, а остальных им жалко, потому что те выполняли команды сверху. Владимир же, когда его спрашиваешь, кто виноват в аварии, одного крайнего не ищет.

«Виноваты все: шахтёры, что молчали, одни, что брали взятки, другие, что давали. Но, к сожалению, ребят уже не вернуть», — говорит он.

Баллоны с контрольной смесью

После «Листвяжной» проверка выглядит иначе, рассказывает Алексей. О визите предупреждают за час-два, но на какой участок пойдет инспектор, не говорят, и это становится ясно, только когда он наверху запрашивает документы на конкретный забой.

В шахту инспектор спускается с главным инженером, начальником участка и представителем службы аэрологической безопасности. С ними идет слесарь с баллонами контрольной смеси, которой прямо в забое проверяют, срабатывают ли датчики. Смотрят машины, крепь, пыль и газ, а наверху инспектор выписывает предписание.

«После Листвяжной проверки ужесточились кратно», — говорит Алексей.

По его подсчету, восемь визитов из десяти кончаются остановкой работ, а штраф на должностное лицо выписывают всегда, даже за мелочь. Раньше бывали «компромиссы», когда инспекция останавливала забой, который и так стоял на ремонте комбайна. Инспекторы получали галочку, производство ничего не теряло, но теперь так не выходит.

«Там, где можно было бы устранить незначительное нарушение за 10–15 минут в присутствии инспектора, на это не смотрят, и оно все равно попадает в предписание», — говорит он.

Пожаловаться инспектору в обход начальства горняк формально может, объявления с телефонами висят на участках, но случаев, когда кто-то звонил, Алексей не помнит. Андрей Виль в сентябрьском интервью нашему изданию говорил, что за год ведомство получило пять анонимных жалоб и три из них подтвердились. Это на весь Кузбасс.

Междуреченск, 2010 год

Сейчас Ростехнадзор ругают с двух сторон. Одни видят в приговоре доказательство того, что ведомство прогнило целиком, другие жалуются, что инспекторы остановками душат и без того убыточную отрасль. Владимир, который сам заклеивал датчики, неожиданно встает на сторону надзора.

«Иногда кажется, что без повода. Но без работы Ростехнадзора всем было бы очень плохо. Вспомните, что случилось на «Распадской»», — говорит он.

В мае 2010 года на «Распадской» в Междуреченске два взрыва метана убили 91 человека. Алексей, который встречает инспекторов по работе, настроен жестче, но коррупции сегодня не видит и он.

«Явной коррупции сейчас нет, но отрасль отчасти, конечно, душит. Есть моменты, где из мухи делается слон», — говорит Алексей.

На безопасности, по его словам, экономят и сейчас, пусть и в мелочах, а давление сверху, из-за которого на «Листвяжной» глушили датчики, никуда не делось.

«Вы там аккуратнее, но нужно дать план», — пересказывает Алексей то, что слышит от начальства.

Есть ли на шахтах коррупция сейчас, мы не знаем, а проверить и доказать это не можем. Наши собеседники ее не видят. Зато видно, что после «Листвяжной» проверки стали жестче и выводы из своих ошибок сделали все в угольной отрасли, и инспекторы, и руководство шахт, и сами шахтеры.

Но строже не всегда значит правильнее. Газ, датчики и крепь нужно проверять без поблажек, а нарушение, которое устраняют за 15 минут на глазах у инспектора, не должно стоить шахте остановки. Если надзор будет строгим там, где от этого зависят жизни, и снисходительным там, где нет, горняки начнут звонить по тем самым телефонам с объявлений и жалоб станет больше. Тогда меньше людей будут рисковать жизнью ради плана, для взяток не останется почвы, а наказывать будут только тех, кто действительно виноват.

Источник: Короче, Кузбасс

Подземных рабочих шахты под Белово месяц держат дома на двух третях зарплаты, которую не платят. Проходчик рассказал, как до этого дошло.

На складе шахты «Грамотеинская» под Белово всё лето пролежали около 130 тысяч тонн угля, а люди, которые его добыли, с 1 сентября сидят дома. Последние деньги они видели 2 или 3 сентября, когда пришёл августовский аванс, опоздавший на пять дней. Зарплату ждали 14 сентября, аванс 29-го, но не пришло ни то ни другое.

В прошлом году в штате шахты числилось 636 человек. Сейчас под землю спускаются только те, кто отвечает за вентиляцию, водоотлив и насосы, остальные подземные рабочие стоят. Один из них, проходчик, согласился поговорить с нами 30 сентября. Мы называем его Николаем, настоящее имя, стаж и участок не указываем, потому что на остановленной шахте того, кто заговорил, вычислить несложно.

«Ни на складах, нигде»

По словам Николая, людей на шахте не хватало и раньше, как и материалов.

«Смена выглядела как обычно, иногда только не хватало материалов. Людей было мало, не хватало их».

В августе зарплату начали выдавать частями, по половине в неделю, и примерно тогда же материалы кончились совсем.

«Материалов в принципе почти не было, ни на складах, нигде, потому что нету средств на них. Спецодежды вообще почти нет. Мне даже спецовку не выдали, ни сапоги. Только перчатки, мыло, крема и лепестки».

Лепестками горняки называют одноразовые респираторы. Проходчик весь день бурит и крепит выработки в угольной пыли, и кроме этих респираторов шахта ему ничего не выдала.

Приказ без даты

1 сентября подземных рабочих отправили по домам, и они подписали приказ о простое с оплатой в две трети заработка, в котором не было даты окончания.

«Сначала говорили до 7 сентября, потом до 14 сентября. Но мы так до сих пор и сидим дома».

Трудовой кодекс требует платить за простой по вине работодателя не меньше двух третей среднего заработка. Считать их шахте придётся от зарплаты, которую она не выплатила ещё за август.

«Долги перед ВГСЧ»

Рабочим на шахте так и не объяснили, почему их вывели из-под земли, но причину можно найти в сводке Ростехнадзора за первую неделю сентября. «Грамотеинская» стоит там отдельной строкой, и её случай назван самым серьёзным за неделю. На шахте приостановлены «все горные работы и нахождение людей в выработках — из-за отсутствия договора на горноспасательное обслуживание и нарушений в плане ликвидации аварий».

Военизированная горноспасательная часть, ВГСЧ, первой спускается в шахту при пожаре, взрыве или завале, и без договора с ней пускать людей под землю нельзя. Как шахта осталась без спасателей, Николай объясняет долгами.

«Шахта просто начала накапливать большие долги перед всеми подрядными организациями, которые работали на этой шахте, перед ВГСЧ. Не способны были оплатить план ликвидации аварии. Из-за этого мы сейчас и сидим дома на две трети».

Тревожные записи в актах появлялись и раньше. В августе, за три недели до остановки, инспекторы отметили, что на шахте «отсутствовал контроль взрывобезопасности, не были выполнены мероприятия по обеспыливанию рудничного воздуха». В октябре 2022-го и в августе 2025-го «Грамотеинскую» уже останавливали из-за пылевзрывоопасного состояния выработок.

«Всё лето пролежал на складе»

Сам Николай считает, что шахта перестала продавать уголь.

«Я думаю, это произошло из-за того, что шахта перестала искать пути сбыта добытого угля. На складе лежит около 130 тысяч тонн, который просто всё лето пролежал. Не удивлюсь, если лежит до сих пор».

Для «Грамотеинской» это примерно четыре месяца работы, ведь в 2022 году она выдала около 400 тысяч тонн за год, а в 2018-м ещё полтора миллиона.

Выручка шахты за 2025 год упала до 1,6 миллиарда рублей против 2,3 миллиарда годом раньше, а убыток составил 436 миллионов. Из пятнадцати лет, что существует нынешнее юрлицо, прибыльными были только два. По данным агрегаторов юридической информации, в январе 2026 года в арбитраж поступило заявление о банкротстве шахты, и в марте суд ввёл наблюдение, первую процедуру банкротства.

Шахта за десять тысяч рублей

«Грамотеинская» работает с 1939 года и долго входила в «Южкузбассуголь» группы «Евраз». 25 ноября 2012 года на глубине 285 метров здесь вспыхнул метан, из 55 человек, бывших под землёй, семеро получили ожоги, и добычу остановили.

Через год «Евраз» уступил шахту с проектной мощностью 2,5 миллиона тонн в год лондонской Lehram Capital Investments за 10 тысяч рублей. Уже в декабре 2013 года, при участии областной администрации, она перешла к новокузнецкому бизнесмену Александру Щукину, а Lehram потом судилась, называла сделку заключённой под давлением и требовала 500 миллионов долларов.

С апреля 2015 года единственным владельцем шахты значится кипрская Cyrith Holdings Limited, которую в 2017 году СМИ связывали со Щукиным через его зятя Ильдара Узбекова. Директором «Грамотеинской» с марта 2022 года работает Виктор Ковбасюк.

«Сказали ждать до 10:00»

30 сентября на шахте собрали людей и пообещали хоть какие-то деньги.

«Сказали ждать зарплату до 10:00 в размере 10% от зарплаты. Но даже этих 10% не выплатили. Толком никаких объяснений не дали, когда поступят выплаты или когда на работу выходить».

Обращались ли горняки в прокуратуру или трудовую инспекцию, Николай не знает, зато знает, что некоторые уже собираются увольняться и ехать на вахту. Сам он подрабатывает в доставке, а семья живёт на небольшие сбережения и зарплату жены. От руководства он ждёт немногого.

«Чтоб хотя бы людям выплатили всё, что должны. И как минимум чтоб были материалы работать и вовремя оплачиваемый труд».

Вечером того же дня он написал ещё раз.

«Нам вот сейчас зарплату перевели, всего 5000, и на этом всё».

Как на «Берёзовской»

Всё это в Кузбассе уже было. На шахте «Берёзовская» компании «Северный Кузбасс» зарплату перестали платить в октябре 2025 года, а в мае 2026-го суд остановил там горные работы на 90 суток по той же причине, что и на «Грамотеинской», потому что у шахты не было договора с ВГСЧ. Долг перед горняками к тому времени дошёл до 580 миллионов рублей, против владельца Станислава Лупия возбудили уголовное дело, но на середину сентября большинству из двух тысяч работников так и не заплатили. До этого была «Инская» под Белово, где в октябре 2024 года горняки объявили голодовку. Сначала с шахты пропадают спецовка и запчасти, потом зарплата начинает приходить частями, потом кончаются деньги на спасателей, и людей отправляют домой на две трети. Меняются только названия шахт.

Мы пишем об этом, чтобы на «Грамотеинскую» обратили внимание раньше, чем её долги дорастут до долгов «Северного Кузбасса». Горняки должны получать то, что заработали, а государство обязано их в этом защищать. Пока не получается ни то ни другое.

Источник: Короче, Кузбасс

Ученик 9 класса из Березовского в августе открыл в Кузбассе отделение незарегистрированной партии и вместе с московскими юристами направляет обращения по проблемам жителей.

В большинстве историй про политику в регионе действующие лица одни и те же. Это люди с кабинетами и мандатами. Эта история другая. В начале августа ученик 9 класса школы №1 города Березовского по имени Макар создал в Кузбассе представительство «Правое Кемерово», региональную структуру незарегистрированной партии «Правая Россия».

«Представительство я самостоятельно создал в начале августа этого года», — говорит он.

Сейчас в нём кроме Макара ещё четыре человека, и все тоже из Березовского. На днях мы поговорили с Макаром и вот что из этого вышло.

Водоотвод в Белове и свалка

Направлений у них три: распространять свои политические и общественные идеи, рассказывать о проблемах территорий и помогать жителям доводить эти проблемы до ведомств, то есть составлять и направлять обращения. Цель Макар формулирует без лозунгов.

«Наша цель улучшить жизнь людей в регионе в соответствии с нашими идеями», — говорит он.

Последнее направление самое трудоёмкое и самое неблагодарное. Именно на этапе обращения большинство людей сдаётся, потому что не понимает, куда писать и в каких формулировках. Человек видит, что во дворе стоит вода или за гаражами растёт гора мусора, возмущается в районном чате и на этом останавливается. До бумаги с номером и сроком ответа доходят единицы.

В его организации же схема работы выстроена по-взрослому. Местные собирают фактуру на земле, то есть что происходит, где и с какого времени. Дальше данные уходят в Москву.

«Юристы из Москвы официально составляют жалобы на основе наших данных и направляют их», — объясняет Макар.

Получается связка, которой обычно не хватает низовым инициативам. У местных есть знание территории, у юристов есть язык, который в ведомствах читают.

Из конкретного Макар называет два сюжета.

«Недавно мы обратились в компетентные органы по поводу проблем с водоотводом и водоснабжением в Белове. Сейчас направили обращение по поводу несанкционированной свалки», — рассказывает он.

Санкции и компенсации

Результат он описывает без преувеличений, и это, пожалуй, самое располагающее в разговоре. Ведомства наличие проблемы признают, а это уже не ноль. Но дальше дело пока не пошло.

«При этом о санкциях в отношении конкретных должностных лиц и о том, как гражданам получить компенсацию, пока речь не шла», — говорит Макар.

На этой точке буксуют почти все обращения граждан в стране. Проблема признана, виноватых нет, компенсации нет. Подростку, который занимается этим второй месяц, хватило трезвости не выдать признание проблемы за победу.

Со свалками эта точка особенно хорошо видна. Их не прячут, они стоят на виду, и убирают их, когда у власти доходят руки и деньги. В соседнем Кемерове за 2026 год ликвидировали 40 стихийных свалок, вывезли больше 3,4 тысячи тонн отходов и потратили на это 5,5 млн рублей из городского бюджета. Ещё 9 оставили на 2027 год. Кто эти горы собрал и почему они росли годами, в отчёте мэрии не сказано. Об этом и спрашивает Макар, когда пишет про санкции для должностных лиц.

Жильё сиротам и прямые выборы мэра

Когда его спросили о проблемах города, получился список, который читается как оглавление кузбасской повестки последних лет. Не хватает жилья сиротам, угольная отрасль в убытке, парки строят при дефиците бюджета, экология, плохие дороги и тротуары, много аварийного жилья, нет прямых выборов мэра.

Ни один пункт здесь нельзя назвать «детским» или надуманным. Каждый из них не первый год живёт в отчётах, судах и жалобах взрослых людей. Разница в том, что этот список составил человек, которому ещё предстоит сдавать ОГЭ.

На 31 декабря 2025 года в Кузбассе квартиры ждали 9 690 сирот. С начала 2026 года жильё получили около 11 % из них, а каждый год в очередь встают ещё 900–1 300 детей, которым исполняется 14. При нынешнем темпе взрослых сирот обеспечат к 2031 году, всех не раньше 2033-го. Угольная отрасль в убытке тоже не фигура речи. Один только «Южный Кузбасс» закрыл 2025 год с чистым убытком 29,8 млрд рублей при выручке 24,3 млрд, то есть потерял больше, чем заработал.

Последний пункт в списке для девятиклассника, пожалуй, самый неожиданный. Прямых выборов мэров в Кузбассе нет давно, последними их лишились Кемерово и Новокузнецк в феврале 2019 года. Голосовать за мэра своего города Макар, если закон не поменяют, не сможет и после 18.

Свалки Березовского

В конце разговора Макара спросили, хочет ли он что-то добавить.

«Да нет, разве что у нас в Березовском таких свалок полно».

Со свалками, разбитыми дорогами и аварийными домами взрослые в Березовском живут годами и молчат. Они давно разуверились в том, что жалоба что-то меняет, и перестали писать.

Пятеро школьников из того же города в это ещё верят и отправили жалобу на одну свалку. Это очень похвально. Но почему за права горожан взялись девятиклассники, а не их родители, остаётся под вопросом.

Читайте также: «Отобрали у больных детей и отдали армии»: как в Кузбассе разгоняют поддельное письмо Соцфонда

Источник: Короче, Кузбасс