Вечером 25 октября в общежитии Кемеровского медуниверситета на бульваре Строителей вода с крыши пошла вниз, с 9-го этажа до 2-го. Она текла с потолков, по стенам и стыкам плит. Жильцы расставили тазы и вёдра по полу и на шкафах, и наполнялись они быстро.

Крышу вскрыли строители, которые с лета делают в общежитии КемГМУ капитальный ремонт. На него из федерального бюджета выделили 81,7 млн рублей и обещали обновить все внутренние помещения, инженерные сети, кровлю и входные группы. Начало работ в июне анонсировал губернатор Илья Середюк:

«Даже в сложной экономической ситуации важно создавать задел на будущее. А для Кузбасса будущее — это молодёжь».

Через четыре месяца эта молодёжь выливает из тазов талую воду.

О том, что происходит в общежитии, редакции рассказала одна из жительниц. Назовём её Анной. Она просила не называть её настоящее имя, потому что опасается последствий. Анна прислала нам 12 фотографий и 4 видео.

«Бригада делает всё возможное»

Первым, по словам жильцов, потёк 9-й этаж, это было 24 октября. Перед этим выпал снег, потом пришла оттепель, и он начал таять на крыше. Сутки спустя вода дошла до 2-го этажа. На следующий день жильцы позвонили в университет. Ответ Анна пересказывает так:

«Сказали, что бригада делает всё возможное и что люди уже направлены на устранение».

К вечеру 26 октября течь стала заметно слабее. Позже университет объяснил, что со скатов кровли сняли старые водостоки, а новые поставить не успели, и при таянии снега вода ушла в комнаты. Протечку, по словам вуза, остановили, специалисты обходят помещения и фиксируют ущерб.

«Мы держим ситуацию на контроле и приносим извинения за неудобства», — говорится в ответе университета.

81 миллион и 90 дней

Сам ремонт жильцы не ругают.

«Претензий к вузу у жильцов общежития нет, но есть претензии к строительной бригаде, почему они не сдали крышу в летнее время, а оставили на осень», — говорит Анна.

По документам закупки, начальная цена контракта на капремонт составляла 81 681 566 рублей, заявки принимали до 14 мая. Подрядчику давали 90 дней с подписания контракта. Работать разрешалось только по будням с 8:30 до 17:30 и так, чтобы жильцам не было неудобств. Кровлю, инженерные сети и все помещения подрядчик должен был обновить за три месяца, не отселяя студентов.

16 июня губернатор объявил, что работы начались. Даже если отсчитывать срок от этой даты, 90 дней истекли 14 сентября. В конце октября крыша всё ещё не была закрыта, а там, где идёт ремонт, со стен свисали провода. Закончить жильцам обещали к концу октября. Теперь в общежитии надеются, что ремонт успеют хотя бы к концу следующего учебного года.

За просрочку по госконтракту заказчик может начислять подрядчику пеню за каждый день. Продлевали ли подрядчику срок и требует ли университет пени, вуз не сообщает.

Ветер в комнатах

Топят, по словам жильцов, слабо. На перебои с отоплением студенты жаловались и в соцсетях, прямого ответа университета на эти жалобы не было.

Новые окна поставили с нарушением технологии, и когда на улице дует ветер, сквозит и внутри. Мокрые стены в холоде сохнут долго, и жильцы ждут, что скоро на них пойдёт плесень. Избавиться от неё потом трудно, а жить в сырости и холоде приходится уже сейчас.

За место в общежитии студенты платят. По закону об образовании с каждым из них заключают договор найма, а размер платы вуз устанавливает с учётом качества и благоустройства жилья.

В жилой комнате по нормам должно быть не ниже +18 градусов, а в местах с морозами за минус 31, к которым относится и Кемерово, не ниже +20, в угловых +22. Замерить температуру по жалобе жильцов может Роспотребнадзор.

Железные двери на тонкие

Сейчас в комнатах стоят железные двери. Качество у них так себе, говорят жильцы, но жить с ними можно. Их собираются заменить на тонкие, которые в общежитии называют картонными. Выбить, вскрыть или сломать такую дверь можно без особых усилий.

Для студента комната в общежитии и дом, и единственное место, где можно оставить вещи на время пар. В июньском объявлении о ремонте двери отдельно не упоминались, речь шла о помещениях, сетях, кровле и входных группах. Зачем менять железо на более тонкие полотна, университет пока не объяснил.

Пока идёт ремонт, по этажам ходят рабочие подрядчика, в ремонтируемых комнатах они перестилают линолеум. В соцсетях студенты писали, что строителей якобы поселили в общежитии и что те выпивают и пристают к девушкам. Университет это отрицает. По словам вуза, посторонним комнаты не предоставляли, в здании живут только студенты, работают камеры и круглосуточная охрана.

Вопросы университету

27 октября редакция отправила в КемГМУ запрос. Кроме сроков, подрядчика и дверей, мы спросили, кто возместит студентам испорченные вещи, снизят ли плату за проживание в пострадавших комнатах и можно ли переселиться на время работ. К моменту публикации университет на запрос не ответил. Если ответ придёт, мы дополним материал.

28 октября общежитие ещё раз обошла с проверкой проректор КемГМУ по молодёжной, социальной политике и воспитательной деятельности Мария Шмакова. По словам жильцов, она извинилась за неудобства и сказала, что ситуацию держат на контроле. Больше не течёт.

Ремонт общежитию нужен, и хорошо, что его начали. Но когда он закончится и кто заплатит за испорченные вещи, университет пока не сообщил. Снег до весны выпадет ещё не раз.

Источник: Короче, Кузбасс

30 октября 1995 года из посёлка Хальмер-Ю под Воркутой ушёл последний поезд. В 1989 году здесь жили 4389 человек, к концу октября оставалось около сотни семей. Последних из них сажал в вагоны ОМОН.

Через 10 лет по Дому культуры брошенного посёлка ударили крылатые ракеты с бомбардировщика, на борту которого летел Владимир Путин. Сегодня на этом месте военный полигон. Мы уже рассказывали, как после взрыва на шахте медленно вымирал Кадыкчан. Хальмер-Ю закрыли иначе, постановлением правительства, и этот способ стоит знать каждому шахтёрскому городу.

Река в долине смерти

Название реки Хальмерью обычно переводят с ненецкого как «река в долине смерти», ненцы хоронили здесь своих умерших. Уголь на ней нашли в войну, когда Донбасс был под немцами. В 1941 году геолог Николай Шмелёв, работавший в бассейне реки Кары, заметил на Хальмерью угольные пласты. Летом 1942-го сюда пришла партия геолога-угольщика Григория Иванова и нашла рабочие пласты угля марки «К», коксующегося.

Когда партия ушла, у месторождения оставили группу рабочих, чтобы определить его размеры. Жили они в двух палатках, продуктов им хватало примерно на 2 месяца. В конце осени непогода отрезала их от Воркуты. Сначала рабочих искали с самолётов, но занесённые снегом палатки сверху не разглядели. Потом из Воркуты вышел караван из 100 оленей с продовольствием. Ягель в тундре сковало ледяной коркой, олени не могли добыть корм, 86 из них пали, а остальные вернулись ни с чем.

Дойти до них смогли только в январе 1943 года. Группа сотрудников «Воркутаугля» добралась до палаток на лыжах, рабочих нашли живыми, но в крайнем истощении, и вывезли в Воркуту. Весной разведку возглавил геолог Григорий Богданович, и к осени в тундре жили около 250 человек, при которых завели радиостанцию, столовую, пекарню и баню. Железную дорогу до Воркуты длиной 62,5 километра в 1944–1945 годах строили заключённые, только зимой к 2500 уже работавшим пригнали ещё 7518.

Первый уголь шахта выдала летом 1957 года, 250 тонн в сутки. Пласты здесь стоят почти вертикально, под углом 70–90 градусов, поэтому уголь выходил одним из самых дорогих в стране. Зато он коксовался, и эшелоны везли его на юг, к металлургам Череповца. В 1959 году в посёлке жили 7122 человека. В ноябре того же года его передали из Ненецкого округа в Коми, и он стал самым северным посёлком республики.

В посёлке работали Дом культуры, библиотека, музыкальная школа, школа рабочей молодёжи, 2 детских сада и ясли, больница, профилакторий, хлебопекарня, свиноферма и ресторан «Белые ночи». Зимой, когда улицы заметало, уроки передавали по радио. С северными надбавками шахтёры получали больше кузбасских коллег, а в 1983 году газета «Заполярье» писала о планах построить 10 домов на 12 квартир, ясли-сад на 100 мест и школу на 640 учеников.

«Двери в квартиры практически никогда не запирались, в поселке не было милиционера. <…> Мы считаем себя особой породой людей — хальмерюсцы», — вспоминает бывший житель Игорь Меринов.

18 метров и один вагон

При рынке самая северная шахта Печорского бассейна оказалась и самой невыгодной, и 25 декабря 1993 года председатель правительства Виктор Черномырдин подписал постановление № 1351 о ликвидации шахты и мерах социальной защиты жителей посёлка.

Уезжающим обещали деньги на жильё из расчёта 18 квадратных метров на каждого члена семьи по 250 тысяч рублей за метр в ценах второго квартала 1993 года, с индексацией. На перевозку вещей давали не больше одного крытого вагона на семью. Тем, кто уезжал искать работу за пределы Коми, полагались 4 средних месячных заработка. Платить должен был федеральный бюджет, вагоны выделяло Министерство путей сообщения.

К 1995 году инфляция съела компенсации так, что некоторым не хватало даже на дорогу. Минфин, Минтопэнерго и «Росуголь» тянули с деньгами, и ликвидацию, как пишет сыктывкарский социолог Владимир Ильин в книге «Власть и уголь», начали раньше, чем людям приготовили жильё. Последние жители должны были уехать в начале июня 1995 года, но примерно у 230 семей к этому сроку жилья так и не было.

Директор «Воркутаугля» предложил им перезимовать в Воркуте, где достраивали 2 дома, «а дальше, мол, мы вас переселим по назначению». Ответ жителей записал исследователь В. А. Борисов.

«Не-ет, мы в своих бараках прожили по 20 лет, хотя тоже обещали, что построены они на два года».

«Лучше поставим здесь буржуйки, но в Воркуту отсюда не уедем».

«Последних жителей выдворяли отряды ОМОНа»

Котельную закрыли, и оставшиеся грели квартиры электрообогревателями. 23 октября 1995 года в посёлке ввели режим чрезвычайной ситуации, а на ветке до Воркуты особый пропускной режим, и на постах уезжающим приходилось доказывать, что вещи в вагонах принадлежат им. Многие так и не вывезли нажитое. В конце октября деньги на ликвидацию перестали поступать совсем, и только после вмешательства Черномырдина выделили 12 миллиардов рублей, тогда ещё неденоминированных.

Тех, кто не хотел уезжать сам, выселял ОМОН. По описанию Ильина, двери выбивали, людей загоняли в вагоны и везли в Воркуту. Часть семей получила там недостроенные квартиры, часть попала в общежития и гостиницы, а кто проел компенсацию в ожидании, остался с обещаниями. Всего, по данным «Заполярья», переселили 1539 семей.

Свидетелей тех дней, готовых говорить под своим именем, мы в открытых источниках не нашли. Если вы жили в Хальмер-Ю осенью 1995 года, напишите нам.

Впрочем, не все вспоминают переселение так.

«Повезло, что расселили нас нормально по России, хотя бы давали квартиры всем», — вспоминал бывший житель Андрей Минулин.

С других шахт, по его словам, людей «просто выгоняли восвояси». Нормальное расселение стоило дорого. По данным Борисова, переселение обошлось в 23 миллиарда рублей, а перезапуск одной котельной стоил бы 46 миллиардов, не считая содержания дороги. В отрасли закрытие Хальмер-Ю потом называли «единственным опытом цивилизованного закрытия, от которого государство вынуждено было отказаться по причине его дороговизны». Цивилизованное закрытие закончилось ОМОНом.

«Закрыли справедливо»

Свой взгляд на эту историю есть у человека, который когда-то руководил шахтой. Василий Григорьевич Курских приехал в Хальмер-Ю в 1958 году, через год после пуска шахты, по направлению комбината «Воркутауголь». Он проработал здесь больше 13 лет, из них 6 был директором. В декабре 2007 года, уже живя в Сыктывкаре, он написал открытое письмо бывшим жителям посёлка. Оно до сих пор висит на сайте, который хальмерюсцы сделали для земляков.

«Дорогие юные друзья, дети, родившиеся в поселке Хальмер-Ю Республики Коми», — начинает он.

По словам Курских, шахту ввели в строй в июле 1957 года, и строили её в том числе политические заключённые. Рядом собирались заложить ещё 2–3 шахты, поэтому Дом культуры, школы и магазины строили с запасом, на будущее население. Директор отвечал и за хозяйство посёлка, при нём сдали очистные сооружения, и ленточку на открытии перерезал он сам.

От бывшего директора естественно ждать обиды на тех, кто закрыл шахту. Но Курских с решением правительства согласен.

«Да, шахту закрыли. Закрыли справедливо, обоснованно. <…> Шахтное поле отработано, ствол должен быть замурован, шахты нет!»

Шахтное поле — это весь участок пласта, который шахта может отработать, и к началу 1990-х его выбрали. Поэтому Курских спорит с теми, кто видит в Хальмер-Ю эксперимент и образец для закрытия других шахт. Социолог Ильин, например, считал закрытие политической демонстрацией, которая должна была показать северянам, что реструктуризацию можно пережить.

Посёлок погубило, по мнению Курских, другое. Совсем рядом лежало разведанное Поэмбойское месторождение, и новую шахту можно было заложить там. Тогда шахтёрам было бы куда перейти, а посёлок продолжал бы жить. Эту шахту так и не построили. Хальмер-Ю получил одну шахту и закончился вместе с её углём. Виноватыми бывший директор считает перестройку и рыночные реформы.

«Союз умышленно преступно развалили, наступила полная анархия в экономике».

Письмо Курских не только о шахте. Детей, которые родились в посёлке и разъехались по стране, он просит не забывать, откуда они.

«Родиной, прошлым надо дорожить, помнить, ибо, забывая об этом, не будет будущего».

Две ракеты в окна, две в дверь

16 августа 2005 года 3 стратегических бомбардировщика Ту-160 поднялись на учения Дальней авиации и Северного флота. На борту «Павла Тарана» летел Путин, заместитель командующего Дальней авиацией генерал-лейтенант Анатолий Жихарев на время передал ему штурвал. Над полигоном Пембой под Воркутой с бомбардировщиков выпустили 4 крылатые ракеты Х-555, и, по словам военного источника, «две ракеты влетели в окна здания, а еще две — в дверь».

Зданием был Дом культуры брошенного Хальмер-Ю. Мэр Воркуты Игорь Шпектор сидел неподалёку и видел, как первая ракета прошла чуть выше, а следующие попали прямо в ДК.

«Не могу сказать, что сидеть рядом с целью, куда летят „крылатые ракеты“, приятно», — признался он.

После удара мэр со спутниками подошёл к зданию и потрогал ещё горячие обломки. Потом обломки пропали, видимо, их растащили на сувениры. Сам Путин после полёта рассказал, что «командир даже доверил немножко попилотировать», и добавил: «Сегодня еще испытывали новую ракету».

Бывший директор шахты Курских о бомбардировке пишет без оговорок. Досталось в его письме и мэру Шпектору, который наблюдал за ударом.

«Теперь о полигоне, бомбежке Хальмер-Ю. Это самый настоящий вандализм высшего лица государства. <…> Моему возмущению не было предела, давал телеграмму в МО, Администрацию Президента РФ».

Х-555 — неядерный вариант стратегической крылатой ракеты Х-55, она рассчитана на удары по наземным целям за тысячи километров от точки пуска. Мишенью для неё в 2005-м выбрали не бункер и не ангар, а Дом культуры со сценой и зрительным залом. Такой стоит почти в каждом шахтёрском посёлке страны.

Пембой с тех пор не пустует. В октябре 2012 года здесь «Панцири» сбивали крылатые ракеты на учениях стратегических ядерных сил. В октябре 2019 года на учениях «Гром-2019», которые проходили под руководством Путина, бомбардировщики Ту-95МС били по Пембою крылатыми ракетами.

В том же октябре 2019-го на полигоне стоял чум. Расчёт «Панциря» сбил низколетящую цель, и несколько обломков ракеты упали совсем рядом с жильём оленеводов. Ещё 2 ракеты уничтожили над оленьим стадом, вдали от чума. Никто не пострадал. Стадо привели частники из общины «Тебертя», и знали ли они об учениях, неизвестно. Кооператив «Оленевод» военные заранее попросили отогнать стада, и он увёл их на другую сторону посёлка.

Председатель «Оленевода» Сергей Пасынков объяснил, что за всеми частниками не уследишь, а держатся они у Пембоя потому, что там хороший корм. В Минсельхозе Коми сказали, что община в республике не зарегистрирована и с властями не связана.

Кузбасский уголь для «Северстали»

Фразу «Второго Хальмер-Ю не будет!», по словам Ильина, в 1990-е повторяли чиновники и «Росуголь», когда речь заходила о других шахтах Воркуты. Через 30 лет Воркута снова сжимается. Из угольных посёлков вокруг города к 2021 году уехали больше 450 семей, а к 2037 году должны закрыться 4 шахты и разрез. В апреле 2026-го «Воркутауголь» признал, что работает в убыток с 2025 года и готовит программу сокращения добычи. С мая «Северсталь» берёт у Воркуты 180 тысяч тонн угля в месяц вместо 280 тысяч, а разницу закрывает кузбасским.

Выходит, Воркуту сегодня теснит Кузбасс, только кузбасские города устроены так же, как она. Междуреченск построили в середине прошлого века ради угля, в нём на начало 2024 года жили 96 216 человек, и 89% промышленного производства приходится на добычу. Именно здесь, на шахте имени Шевякова, 10 июля 1989 года началась шахтёрская забастовка, к которой потом присоединилась Воркута. Сегодня в Междуреченске задерживает зарплаты «Южный Кузбасс», а новая угольная программа до 2050 года закладывает падение доли Кузбасса в добыче страны.

Хальмер-Ю показал, в каком порядке государство расстаётся с шахтёрским городом. Сначала его признают нерентабельным, потом выключают котельную, потом присылают ОМОН, а через 10 лет на его месте учатся бить ракетами по Дому культуры. Междуреченску, Прокопьевску и Берёзовскому такой порядок не грозит, пока в них работают шахты и пока их жителей слышно дальше области. Дома культуры есть в каждом из этих городов. В Хальмер-Ю он тоже был, пока город не признали лишним.

Источник: Короче, Кузбасс

В этом году все кузбасские паблики пестрят фото и видео с медведями, которые выходят к трассам, огородам и мусорным бакам. Горняки компании «Южный Кузбасс» тоже видели их не раз, причём прямо у себя на работе. Косолапые периодически появляются на Красногорском и Томусинском разрезах на окраинах Междуреченска. Когда зверь забредает на территорию предприятия, работу останавливают и ждут, пока он не уйдёт сам. Руководство, по словам сотрудников, на это особо не реагирует.

Медведи рано или поздно уходят, и техника снова заводится. Но очень скоро работа на «Южном Кузбассе» может остановиться насовсем. И косолапые здесь будут совершенно ни при чём.

До недавних пор истории о шахтёрах, которым месяцами не платят зарплату, доносились только с небольших компаний вроде «Северного Кузбасса» или «Инской». Но, похоже, кризис добрался уже и до больших корпораций. Работники «Южного Кузбасса» — одного из старейших угольных предприятий региона, входящего в группу «Мечел» олигарха Игоря Зюзина — жалуются, что им с мая–июня задерживают зарплаты и отпускные, а пенсионерам и уволившимся не выплачивают выходные пособия. По словам наших собеседниц, руководство корпорации объясняет финансовые трудности западными санкциями и потерей рынков сбыта из-за СВО, а шахтёрам уже предлагают подписывать контракты с Минобороны.

Наша редакция изучила финансовую отчётность «Южного Кузбасса», данные из государственных реестров, и поговорила с двумя людьми, которые знают ситуацию изнутри. Обе собеседницы согласились говорить только на условиях анонимности, поэтому их имена в тексте изменены.

«Ходишь по фабрике и видишь пару человек»

Междуреченск, как и многие другие города Кемеровской области, был построен в середине прошлого века ради угля, и до сих пор живёт углём. На добычу полезных ископаемых приходится почти 90% всего промышленного производства города. Долгое время «Южный Кузбасс» был здесь одним из главных работодателей. Компания владеет тремя шахтами, четырьмя разрезами и четырьмя обогатительными фабриками вокруг Междуреченска и Мысков. Но сейчас из всей этой промышленной махины работает лишь малая часть.

По словам наших собеседниц, уголь сейчас кое-как добывают в основном на разрезах, и то с остановками из-за медведей. Из трёх шахт встали две, а из обогатительных фабрик работает только «Сибирь». Но значительная часть её персонала уволилась.

«Ходишь по фабрике и видишь пару человек», — рассказывает Ксения, работающая на «Сибири».

Что люди бегут из «Южного Кузбасса», подтверждает и наша вторая собеседница Наталья. Её муж тоже добывал уголь. В этом году он вышел на пенсию, но продолжает общаться с бывшими коллегами. По их подсчётам, весной в подразделении, где трудился муж Натальи, работало примерно 350–400 человек. Сейчас же осталось 150–200, и люди продолжают уходить.

Уходят не по своей воле. Сокращать работников компании невыгодно. При сокращении положены компенсации, а денег нет. Поэтому людей, по словам наших собеседниц, просто выдавливают.

«Многие увольняются скорее не потому, что сами так хотят, а просто доводят», — объясняет Ксения.

«Руководство объявило, что больше в их услугах не нуждается, — добавляет Наталья. — Поэтому если сами уйдут, это будет их правильным решением».

Условия труда тоже стали хуже. Когда начались проблемы с деньгами, на объектах стала пропадать электроэнергия, часть оборудования остановилась. Новую спецодежду выдают не в срок, работникам говорят, что её просто нет. Зато за соблюдением правил безопасности, по словам Ксении, стали следить заметно строже. Но совсем не из-за заботы о людях. Каждое нарушение становится поводом лишить человека премии.

Управление компании на улице Юности, 6 в Междуреченске недавно отключили от электричества за неуплату. Сотрудники всё равно продолжают ходить туда на работу. Конторских, говорит Наталья, пока держат на местах, тогда как простых мужиков с разрезов и фабрик отпускают без сожаления.

«Оставшиеся люди брошены там на самовыживание», — вздыхает она.

Сначала бульдозеристы, потом все остальные

Бежать из «Южного Кузбасса» людей заставляют проблемы с зарплатой. Рабочих давно уже лишили премий, а зарплаты урезали до минимума. Да и то, что остаётся, приходится ждать то неделями, то месяцами. Задерживать деньги начали в мае–июне этого года. По рассказу Ксении, в конце августа аванса на обогатительной фабрике не было, его перевели только 2 сентября. А зарплату за август некоторые получили лишь 28 сентября вместо 15-го. С отпускными ещё хуже, их не платят вообще.

«Люди давно вышли из отпуска и уже отработали больше месяца. Говорят, что, скорее всего, до конца декабря их (отпускных — прим. ред.) не будет», — жалуется Ксения.

Деньги перечисляют по очереди, и место в ней определяет начальство:

«Как говорил генеральный директор, сначала выплаты получают бульдозеристы и мотористы, потом обслуживающий персонал, и только потом ИТР (инженерно-технические работники — прим. ред.). Но обычно это происходит как будто выборочно: кому-то дали, а кому-то нет».

Понять, сколько именно тебе заплатят, наперёд тоже невозможно. Суммы приходят каждый раз разные — то побольше, то поменьше. А когда горняки спрашивают, почему так, откуда взялись эти цифры — никто из начальства толком объяснить не может.

За каждую задержку зарплаты закон обязывает работодателя выплачивать компенсацию. И на «Южном Кузбассе» её действительно платят — кому 15 рублей, кому 40. Максимум 100, у кого зарплата повыше. Получается, за две недели, прожитые без денег, среднестатистический междуреченский горняк может купить семье в утешение маленькую булочку либо полпакета молока.

Кому нужны деньги — на СВО

Шахтёрам, которым срочно нужны деньги, чтобы платить ипотеку или кормить детей, руководство уже предложило альтернативу. Правда, страшную и циничную. По рассказам Натальи, которая знает об этом от бывших коллег мужа, на общем собрании гендиректор «Мечела» Игорь Хафизов заявил, что мужчинам лучше идти служить по контракту в зону СВО либо подыскивать себе другую работу. Но дальнейшие увольнения в любом случае неизбежны.

Руководство компании говорит, что «Южный Кузбасс» почти банкрот, а трудности объясняет всё той же специальной военной операцией. Якобы из-за западных санкций компания потеряла все рынки сбыта и не знает, куда продавать продукцию. Но коллектив верит в это с трудом.

«Якобы уголь стал не востребован. Хотя такого не может быть», — высказывает свои сомнения Ксения.

Первые впереди, первые сзади

Ещё недавно «Мечел» был одной из самых успешных отечественных корпораций. В 2022 году Forbes поставил её на 32-е место в рейтинге самых прибыльных компаний России. Чистая прибыль группы по итогам 2021 года превысила 80 млрд рублей. Но в 2025 году, по подсчётам того же издания, она внезапно оказалась уже в десятке самых убыточных. По итогам прошлого года убыток «Мечела» составил 78,6 млрд рублей, в первом полугодии 2026-го — ещё 41,5 млрд.

Что же произошло? Угольная отрасль России сейчас переживает один из самых тяжёлых кризисов за последние десятилетия. После начала СВО отечественный уголь перестали покупать в Европе, а переориентироваться на Азию быстро не вышло. Китай и Индия сократили закупки, к тому же упали мировые цены на уголь. Железная дорога на восток не справляется с объёмами, и прибыль сократилась, потому что подорожала логистика.

«Мечел» попал под санкции Великобритании и США. Сверху добавилась высокая ключевая ставка Центробанка. К ней привязана большая часть кредитов группы, и только за первые полгода 2026-го компания отдала банкам около 14 млрд рублей процентов и пеней.

На публику руководство компании пока храбрится. Летом на собрании акционеров гендиректор Игорь Хафизов рассказывал о росте мировых цен и спроса на уголь, обещая нарастить добычу до 15–16 млн тонн к 2027 году. В июне «Южный Кузбасс» даже публиковал вакансии. Компания искала подсобных рабочих, электрогазосварщиков и машиниста конвейера на зарплаты от 35 до 72 тыс. рублей.

До последней кирки

Что ждало людей на новых рабочих местах, вы уже знаете со слов Ксении и Натальи. И финансовая отчётность «Южного Кузбасса» подтверждает, что у предприятия на самом деле крупные проблемы. За последние три года компания потеряла больше половины выручки. В 2022 году она составляла 58 млрд рублей, в 2025-м — лишь 24,3 млрд. Убыток за прошлый год достиг 29,8 млрд, то есть оказался больше всей выручки компании за год.

Чистые активы тоже ушли в минус и составляют −53,6 млрд рублей. Проще говоря, компания должна больше, чем стоит всё её имущество. Даже если продать всё до последней кирки и шахтёрской каски, рассчитаться с кредиторами не получится. Свободных денег на счетах практически нет. На каждый рубль срочных долгов у компании приходится лишь около 12 копеек оборотных средств.

И кредиторы это понимают. Только за 2026 год десять компаний и предпринимателей публично объявляли на Федресурсе, что собираются подать в суд заявление о банкротстве «Южного Кузбасса». Но пока ни одно из этих заявлений до суда так и не дошло. У приставов на компанию открыто 60 исполнительных производств на 121,3 млн рублей, и почти все они появились в августе–октябре этого года.

Побеждённые ветром

Работники пробуют защищать свои права. Вот только получается плохо. Одни писали жалобы в трудовую инспекцию, но руководство, по словам Ксении, просит этого не делать, потому что после проверок компании приходят штрафы, а это лишние траты. Когда люди пробуют жаловаться начальству, что им не на что жить, оно отвечает почти издевательски:

«Сказали, что, если нет денег платить за ипотеку, создайте себе финансовую подушку. А из чего её создать, неизвестно», — говорит Ксения.

Муж Натальи, как она сама говорит, «вовремя ушёл на пенсию». Но положенное выходное пособие он так и не получил. Пришлось идти в суд. Спустя пару заседаний судья встал на сторону бывшего горняка и вынес решение выплатить деньги. В «Южном Кузбассе» поставили выплату в график на 2028 год. Сейчас семья пытается добиться, чтобы срок сдвинули хотя бы на 2027-й.

Другие работники тоже судились. Кто-то уже получил деньги по решению суда, кто-то ждёт до сих пор. Теперь, по словам Натальи, компания заморозила все выплаты, и бороться с ней стало ещё тяжелее. Под заморозку попало всё: выходные пособия пенсионерам, детские путёвки, остальные социальные выплаты, которыми шахтёры когда-то гордились.

Объединяться, как это попробовали сделать горняки «Северного Кузбасса», здесь никто не пытается.

«Инициативных групп нет, так как все уже разочаровались, поняли, что бесполезно идти против ветра, то есть против руководства, — рассказывает Наталья. — Оставшиеся работники тоже ждут увольнений, так как им было сказано, что это неизбежно».

«За свои права бороться бесполезно, как говорят „в стенку горох“», — соглашается Ксения.

«Надеюсь, меня не уволят после этого», — проронила во время разговора работница обогатительной фабрики. Уговорить ещё кого-то пообщаться с нами она не смогла. Всем остальным, по её словам, страшно.

Муж Натальи до сих пор поддерживает связь с тремя бывшими коллегами. Они пока работают на «Южном Кузбассе», но уже подыскивают себе новые места. На предприятии они держатся только потому, что идти пока некуда.

Источник: Короче, Кузбасс

Копия письма от 6 октября попала в редакцию сегодня. Родители 16-летнего подростка из Кузбасса просят епископа благословить заочное отпевание сына, то есть службу без покойного в храме. Мальчик умер 4 июня, четыре месяца назад.

В письме со слов психиатра сказано, что подросток находился в «глубокой депрессии» из-за продолжительного стресса в «Алабуге». Мы связались с матерью мальчика в тот же день, выразили соболезнования и взяли комментарий о произошедшем. Фамилию семьи и имя мальчика мы не называем по ее просьбе.

Письмо возвращает нас к колледжу, о котором пишут с 2023 года. Ниже по порядку письмо, то, что известно про «Алабугу», и разговор с матерью.

«Режим жесткой армейской дисциплины»

Письмо написано в тоне покаяния. Мальчик в нем послушный, добрый и веселый, заботится о близких даже в мелочах. Перелом, по словам родителей, случился после возвращения из особой экономической зоны «Алабуга» в Татарстане. Четыре месяца он работал и учился там вдали от дома, и письмо описывает это так:

«в режиме жесткой армейской дисциплины, дефицита времени на сон и еду, в постоянном напряжении на пределе эмоциональных и физических сил в столь юном возрасте»

Вернувшись, он замкнулся, перестал улыбаться, жаловался на постоянные головные боли, потерял аппетит и плохо спал. Дальше письмо переходит к следствию. Расследование, как там сказано, продолжается, и в нем «выявились новые детали, свидетельствующие о возможном доведении сына до самоубийства в связи с его причастностью к Алабуге». Подтверждением названа вскрытая переписка с неизвестными.

Психиатр, по словам родителей, после смерти проанализировал последние месяцы жизни подростка и пришел к выводу, что тот находился в глубокой депрессии из-за продолжительного стресса в «Алабуге» на фоне эмоциональной нестабильности детской психики. Следом письмо добавляет: «И возможно этим воспользовался кто-то».

Родители пишут, что сын остро нуждался в помощи врачей и в их особом внимании, а они посчитали, что он проживает естественный этап взросления, и не проявили внимания к явным проявлениям проблем. Будут «каяться в этом до конца жизни».

Что известно про «Алабугу»

«Алабуга Политех» открылся в 2021 году в особой экономической зоне в Татарстане. Принимает после девятого класса, учеба совмещена с работой. О том, как живут там подростки, мы знаем в основном из чужих публикаций, и почти все они стоят на словах родителей и бывших студентов.

В марте 2023 года в колледже умер первокурсник, по данным «Коммерсанта», 16 лет. Следственный комитет возбудил дело, в ноябре 2023 года Бастрыкин взял его на личный контроль. Итогов того дела мы не смогли найти.

Летом того же года родители студентов рассказали Радио Свобода о вызовах «на совещание» в десять вечера и о крупных суммах, около 200 тысяч рублей, которые требуют при расторжении договора. Елабужская прокуратура, проверив жалобы, нашла нарушения трудового, санитарного, образовательного и лицензионного законодательства, вынесла представления и возбудила два дела об административных правонарушениях. Чем они закончились, мы не нашли.

В марте этого года колледж сам показал подростков в рекламе. 16-летняя первокурсница говорит в ролике о работе на сборке беспилотников и о 150 тысячах рублей в месяц со следующего года. А уже в июле «Эхо» со ссылкой на чаты родителей писало о 12-часовых сменах, в том числе ночных.

Мы перечислили лишь несколько историй, о которых писали другие издания. Сколько осталось нерассказанных, не знает никто.

«Это не депрессия»

Все это было в письме от 6 октября. Но уже через два дня мать говорила иначе.

Корреспонденту она написала, что пришла бы редакция месяцем раньше, она рассказала бы больше. Но «несколько дней назад открылись новые факты и расследование гибели нашего сына приобрело новый поворот», и подробности она раскрывать не вправе.

Сына она описывает сильным, «со стержнем внутренним», принципиальным, он не пил и не курил. Но в последнее время он стал замкнутым, не улыбался, не смотрел в глаза.

«Мы это отмечали, но, естественно, думали, что это этап взросления, все-таки 16 лет».

Теперь, говорит мать, она понимает, что происходило на самом деле.

«это не депрессия, это четко спланированное мероприятие с конкретной целью — доведение до самоубийства»

По ее рассказу, больше года мальчика вводили в доверие через компьютерные игры, знакомства и переписки и собирали данные о родителях и друзьях. Подловили на увлечении военной авиацией и беспилотниками, он сидел в открытых чатах. Мать связывает это с украинскими пользователями сети и говорит, что у семьи есть доказательства от них самих, но нам их показать отказалась.

Об «Алабуге» она ответила коротко. Сын там учился и отзывался об учебе «прекрасно». В ее рассказе колледж остается местом, о котором он вспоминал с теплом.

«Трудности Алабуги это развитие личности. Он скучал по ней».

Говорить о работе на производстве мать отказалась. Причиной назвала идущее следствие.

Четыре месяца или больше года

Письмо и разговор сходятся в том, что мальчик изменился. По письму срок измеряется четырьмя месяцами в «Алабуге», по рассказу матери воздействие шло больше года и началось еще до колледжа. Письмо называет причиной стресс и депрессию, которой мог воспользоваться кто-то. Мать говорит, что депрессии не было. «Алабуга» в письме источник нагрузки и «причастность», в разговоре любимое место учебы.

Между письмом, которое подписали оба родителя, и разговором прошло два дня. Что за это время изменилось, мать не говорит. О заключении психиатра мы спросили, и она ответила, что дело в Следственном комитете не закрыто и комментировать его она не может.

Официально подтвердить или опровергнуть связь между «Алабугой» и смертью мальчика мы не можем.

«Чин молитвенного утешения»

Церковь обычно не отпевает тех, кто ушел из жизни добровольно. В октябре 2024 года Священный синод утвердил особый порядок для детей и подростков, в том числе для жертв «групп смерти». Отпевание возможно, если подросток жил обычной для возраста жизнью и тянулся к Богу или если на него оказывали разрушительное воздействие, шантажировали и манипулировали им.

Решает епархиальный архиерей или комиссия. Она может поручить благочинному места смерти собрать сведения, опросить свидетелей и принять во внимание заключения правоохранительных органов и психолого-педагогическую экспертизу. Если отпевание не разрешено, священник предлагает родственникам чин молитвенного утешения, а умершего можно поминать дома. Родители пишут, что их священник такой чин уже совершает.

«Но другие родители могут»

Советов другим родителям мать сначала давать не хотела. В группе, где она общается с семьями, пережившими такую же потерю, 290 человек, и у каждой своя история.

Позже она написала, что делала бы, будь сын жив. Разговаривала бы с ним обо всем, делилась переживаниями, решениями, чувствами и, «обязательно о своих ошибках!».

«Между нами и нашими детьми порой пропасть не потому, что мы их мало любим, а наоборот — потому, что хотим их уберечь… уберечь от наших ошибок, от грязи и фальши этого мира».

Что бы ни выяснило следствие и что бы ни решил епископ, в обеих версиях есть общее место. Мальчик замкнулся, перестал улыбаться, не смотрел в глаза, жаловался на головные боли, плохо спал и ел. Такие перемены у подростка легко списать на возраст и на усталость, на «пройдет», и поэтому о них стоит спрашивать сразу и прямо, а не ждать, пока он заговорит сам. Разговаривать не только тогда, когда он провинился. Знать, с кем он общается и во что играет. Быть первым, кому он расскажет о плохом, и не наказывать его за то, что рассказал. Если замкнутость держится неделями, показать подростка врачу или психологу.

Свое сообщение мать закончила словами, которые мы оставляем как есть:

«Я уже ничего не могу рассказать своему сыну. Но другие родители могут».

Подростки и родители могут позвонить на единый общероссийский номер детского телефона доверия 8-800-2000-122. Звонок бесплатный, линия работает круглосуточно.

Источник: Короче, Кузбасс

Бывший горняк «Листвяжной» и инженер другой шахты Кузбасса рассказывают, что думают про приговор инспекторам и как Ростехнадзор проверяет шахты теперь.

Весной 2021 года проверка шахты «Листвяжная» стоила 25 тысяч рублей. Столько, по приговору суда, инспекторы Ростехнадзора брали с руководства шахты, чтобы не останавливать добычу. 25 ноября того же года на глубине 250 метров взорвался метан и погиб 51 человек, среди них пятеро горноспасателей.

21 сентября Беловский городской суд приговорил семерых бывших инспекторов Сибирского управления Ростехнадзора. Больше всех, 11 лет строгого режима и 8 млн рублей штрафа, получил Александр Трокман. Николай Адамков и Алексей Созинов получили по 9 лет, Евгения Бычкова 8, Вячеслав Дехтярук и Сергей Зубков по 7,5 года, Александр Логвенков 7. Восьмой подсудимый, Сергей Винокуров, до приговора не дожил.

О том, как проверки выглядели из забоя, мы поговорили с двумя горняками. Владимир работал на «Листвяжной» до взрыва. Алексей 15 лет работает на другой шахте Кузбасса инженером на участке, который отвечает за вентиляцию и промышленную безопасность, и сам встречает инспекторов. Оба говорили на условиях анонимности. Официальный представитель Ростехнадзора Андрей Виль от комментария воздержался.

47 тонн угля

По версии следствия, инспектор приходил на проверку, давал понять, что найдет нарушения и остановит добычу, и получал 25 тысяч. Трокман, Бычкова и Винокуров вдобавок брали по 10 тысяч в месяц «за лояльное отношение». Брали и углем. За 47 тонн, которые за год ушли трем инспекторам для личных нужд, бывший директор шахты Сергей Махраков еще в 2023 году получил 2 года колонии.

По словам Владимира, под землей инспектора видели редко, а если он и спускался, то толком ничего не смотрел. О проверке смена знала заранее и к приходу проверяющего успевала навести порядок. Про договоренности он говорит прямо.

«Это были не слухи, а факты. С проверяющими договаривались», — говорит Владимир.

Скотч на датчиках

Метан в шахте ловят датчики аэрогазового контроля. Когда газа становится опасно много, они обесточивают оборудование в забое, и работа стоит, пока выработку не проветрят. На «Листвяжной» повышенный метан фиксировали за полгода до взрыва, а датчики заклеивали скотчем, и за это отдельно судят директора шахты Махракова, двух его заместителей и еще шестерых ее работников.

Владимир не перекладывает это на других.

«Да, заклеивают и перевешивают. Я и сам такое делал, как и другие. Мы, шахтёры, работаем в таких условиях: если датчик срабатывает, работа встаёт, а значит, нет выработки и нет денег. Люди шли на это, чтобы заработать», — говорит он.

Так схема и замыкалась. Горняку платили за выработку, поэтому он глушил датчик, который мешал ее дать, а руководство ради той же добычи платило инспектору, чтобы тот не остановил шахту. Расплатились за это те, кто 25 ноября был под землей.

3,5 года условно

В марте 2025 года суд вынес приговор руководству холдинга «СДС-Уголь», которому принадлежала шахта. Бывший гендиректор холдинга Геннадий Алексеев получил 5 лет и 3 месяца колонии, технический директор Антон Якутов 5 лет, а экс-владелец холдинга СДС Михаил Федяев отделался 3,5 года условно. Трокман, бравший по 25 тысяч за проверку, проведет в колонии вдвое дольше гендиректора холдинга, а владелец шахты не сядет вовсе. Дело директора шахты и ее руководителей суд еще рассматривает.

Приговор инспекторам Владимиру кажется мягким.

«Мало дали. Погибло много хороших мужиков», — говорит он.

Главного виновного он при этом видит выше, в кабинете владельца.

«Владельцу нужно было давать минимум 10 лет. Это он довёл шахту до такого состояния и шахтёров к этому подвёл», — считает Владимир.

Алексей говорит, что наказание старших горняки приняли хорошо, а остальных им жалко, потому что те выполняли команды сверху. Владимир же, когда его спрашиваешь, кто виноват в аварии, одного крайнего не ищет.

«Виноваты все: шахтёры, что молчали, одни, что брали взятки, другие, что давали. Но, к сожалению, ребят уже не вернуть», — говорит он.

Баллоны с контрольной смесью

После «Листвяжной» проверка выглядит иначе, рассказывает Алексей. О визите предупреждают за час-два, но на какой участок пойдет инспектор, не говорят, и это становится ясно, только когда он наверху запрашивает документы на конкретный забой.

В шахту инспектор спускается с главным инженером, начальником участка и представителем службы аэрологической безопасности. С ними идет слесарь с баллонами контрольной смеси, которой прямо в забое проверяют, срабатывают ли датчики. Смотрят машины, крепь, пыль и газ, а наверху инспектор выписывает предписание.

«После Листвяжной проверки ужесточились кратно», — говорит Алексей.

По его подсчету, восемь визитов из десяти кончаются остановкой работ, а штраф на должностное лицо выписывают всегда, даже за мелочь. Раньше бывали «компромиссы», когда инспекция останавливала забой, который и так стоял на ремонте комбайна. Инспекторы получали галочку, производство ничего не теряло, но теперь так не выходит.

«Там, где можно было бы устранить незначительное нарушение за 10–15 минут в присутствии инспектора, на это не смотрят, и оно все равно попадает в предписание», — говорит он.

Пожаловаться инспектору в обход начальства горняк формально может, объявления с телефонами висят на участках, но случаев, когда кто-то звонил, Алексей не помнит. Андрей Виль в сентябрьском интервью нашему изданию говорил, что за год ведомство получило пять анонимных жалоб и три из них подтвердились. Это на весь Кузбасс.

Междуреченск, 2010 год

Сейчас Ростехнадзор ругают с двух сторон. Одни видят в приговоре доказательство того, что ведомство прогнило целиком, другие жалуются, что инспекторы остановками душат и без того убыточную отрасль. Владимир, который сам заклеивал датчики, неожиданно встает на сторону надзора.

«Иногда кажется, что без повода. Но без работы Ростехнадзора всем было бы очень плохо. Вспомните, что случилось на «Распадской»», — говорит он.

В мае 2010 года на «Распадской» в Междуреченске два взрыва метана убили 91 человека. Алексей, который встречает инспекторов по работе, настроен жестче, но коррупции сегодня не видит и он.

«Явной коррупции сейчас нет, но отрасль отчасти, конечно, душит. Есть моменты, где из мухи делается слон», — говорит Алексей.

На безопасности, по его словам, экономят и сейчас, пусть и в мелочах, а давление сверху, из-за которого на «Листвяжной» глушили датчики, никуда не делось.

«Вы там аккуратнее, но нужно дать план», — пересказывает Алексей то, что слышит от начальства.

Есть ли на шахтах коррупция сейчас, мы не знаем, а проверить и доказать это не можем. Наши собеседники ее не видят. Зато видно, что после «Листвяжной» проверки стали жестче и выводы из своих ошибок сделали все в угольной отрасли, и инспекторы, и руководство шахт, и сами шахтеры.

Но строже не всегда значит правильнее. Газ, датчики и крепь нужно проверять без поблажек, а нарушение, которое устраняют за 15 минут на глазах у инспектора, не должно стоить шахте остановки. Если надзор будет строгим там, где от этого зависят жизни, и снисходительным там, где нет, горняки начнут звонить по тем самым телефонам с объявлений и жалоб станет больше. Тогда меньше людей будут рисковать жизнью ради плана, для взяток не останется почвы, а наказывать будут только тех, кто действительно виноват.

Источник: Короче, Кузбасс

Поддельное письмо Соцфонда о том, что выплаты семьям детей с онкологией в Кузбассе отдали Минобороны, разгоняют вместе с видео «протеста» и «проектом постановления» губернатора.

В соцсетях ходит «письмо» кузбасского Соцфонда о том, что выплаты семьям детей с онкологией отменили, а деньги отдали Минобороны. К нему прилагают видео «протеста» в Кемерове и «проект постановления» правительства Кузбасса. Мы проверили, и это подделка. Минздрав Кузбасса это опроверг в комментарии НГС42, а в самих «документах» хватает ошибок.

Что разгоняют

На фото лежит лист на офисном столе, рядом клавиатура, ручка и кружка. Это «письмо» Отделения Социального фонда по Кемеровской области – Кузбассу с подписью управляющей Людмилы Бабичук. В нем сказано, что по «Постановлению Правительства Кузбасса от 23 сентября 2026 года № 530» региональные выплаты семьям, где растут дети с онкологией, приостанавливаются с 24 сентября, а деньги идут «на обеспечение деятельности Министерства обороны».

Есть и второе фото, на нем «проект постановления» правительства Кузбасса от имени губернатора Ильи Середюка. Дата и номер не проставлены. Выплаты по нему приостанавливают до конца 2027 года «в целях оптимизации расходов областного бюджета».

По сети расходится и видео. Женщина с красной папкой в руках, за ней стоят люди. Сверху плашка «Верните помощь онкобольным детям!», снизу подпись «Кемерово, 22.09.26». Женщина обращается к губернатору: «Нам стало известно о ваших планах отменить региональные выплаты… Якобы денег в бюджете нет». Заканчивает угрозой «поднять весь регион».

Одним из первых видео выложил Telegram-канал «Кузбасс | Знак свыше» с подписью «Без этих денег наши дети умрут!». Позже «Кузбасс» из названия исчез, и теперь канал называется просто «Знак свыше». Регион был нужен ему только на время вброса. Обычно там пишут о войне, задержаниях и происшествиях по всей стране, и этот пост про Кузбасс в ленте единственный. У канала больше пяти тысяч подписчиков, а посты набирают от 4 до 12 просмотров. Так выглядят каналы с накрученными подписчиками, которые нужны как «источник» для ссылок.

23 сентября нам в редакцию начали приходить сообщения с этой ссылкой и просьбами «помочь родителям» и «рассказать историю».

Звучит страшно, и в этом весь расчет.

Что говорят официально

Вечером того же дня Минздрав Кузбасса ответил на эти сообщения в комментарии НГС42. По словам ведомства, региональные меры соцподдержки детям с онкологией, включая компенсацию на питание, не отменялись. «Обеспечение детей с онкологическими заболеваниями жизненно важными препаратами является федеральной гарантией, финансируется из федерального бюджета. Специализированная медицинская помощь, включая диагностику и лечение, оказывается бесплатно в рамках программы госгарантий и полиса ОМС», — сказали в министерстве.

На сайте отделения Соцфонда по Кузбассу на момент публикации о «письме» ничего не сказано.

Шесть признаков подделки

1. «Cat» вместо «Ctrl». На фото письма видна клавиатура. На клавише, где должно быть «Ctrl», написано «Cat». Нейросети, которые рисуют картинки, часто путают буквы в мелких надписях. Настоящую клавиатуру с такой клавишей найти трудно, а сгенерированную легко.

2. Три фейка рассказывают три разные истории. В письме деньги забирают в пользу Минобороны по постановлению от 23 сентября. В «проекте» у постановления нет ни даты, ни номера, а причина в «оптимизации расходов», про армию ни слова. На видео, снятом якобы 22-го, говорят о «планах» губернатора и о том, что «денег в бюджете нет». При этом на плашке уже написано «Верните помощь», хотя даже по версии письма выплаты остановят только 24 сентября.

3. У письма нет реквизитов. В настоящем служебном письме есть дата, исходящий номер и подпись руководителя, а часто и печать. Здесь ничего этого нет, только напечатанное «Л.Д. Бабичук». Адресовано оно начальникам клиентских служб, то есть письмо внутреннее. Непонятно, как оно в тот же день оказалось в соцсетях.

4. В проекте путаются названия. Одно и то же ведомство в «проекте постановления» названо двумя способами. В тексте оно по-старому «Министерство социальной защиты населения», а в листе согласования уже «Министр труда и социальной защиты». Министра финансов Игоря Малахова проект называет исполняющим обязанности, хотя он действующий министр.

5. Деньги так не ходят. Отделение Соцфонда может выплачивать региональные пособия, если область заключила с ним соглашение. Но деньги остаются областными, и решает, на что их тратить, не фонд. Министерство обороны финансируется из федерального бюджета. Передать туда деньги областной программы одним письмом регионального отделения нельзя. Чтобы перекроить бюджет Кузбасса, нужны поправки в областной закон о бюджете, а их принимают депутаты.

6. Постановления № 530 нет. В открытых источниках на момент публикации такого документа не нашлось.

Почему это выглядит правдоподобно

В шапке письма почти все реквизиты настоящие: адрес на Советском проспекте, 74, номер факса, электронная почта, ОГРН, ИНН, фамилия управляющей. Не сходится только индекс: в письме стоит общий городской 650000, а у отделения 650991. В «проекте постановления» тоже настоящие фамилии министров. Только все это за минуту находится на сайтах Соцфонда и правительства и в открытых реестрах. Настоящие реквизиты добавляют подделке убедительности, но документом она от этого не становится.

Не первый вброс

Кузбасс такое уже видел. В конце августа 2025 года разошлись ролики, где губернатор Середюк и представитель военкомата будто бы говорят, что закрытие шахт не страшно, ведь горняки могут уйти на СВО. Губернатора собрали из его же видео с итогами недели. Подделку разоблачил канал «Война с фейками». В сентябре 2026 года нейросеть заставила Середюка пообещать рост цен на продукты «на десятки процентов или даже в несколько раз». За основу взяли настоящее видео с заседания штаба по топливу. Голос и движения губ с текстом не совпадали, это заметили фактчекеры «Лапши Медиа», сообщало РИА «Кузбасс».

Раньше пугали закрытием шахт, отправкой на СВО и ростом цен. Теперь взялись за больных детей. Кто стоит за вбросами, официально не называли. Политтехнолог Игорь Кузнецов еще в 2025 году в разговоре с «АиФ Кузбасс» называл такие фейки «классическим инструментом гибридной войны».

Что делать

Не пересылайте такие сообщения, даже с припиской «правда ли это?», так фейк только быстрее расходится. Если помощь касается вашей семьи, звоните в Соцфонд по номеру 8-800-100-00-01 или в соцзащиту по месту жительства. Официальные новости публикуют на sfr.gov.ru и в каналах правительства Кузбасса.

А если вам присылают «документ», от которого хочется немедленно возмутиться, посмотрите на мелочи: даты, подписи, надписи на заднем плане. Часто этого хватает.

Источник: Короче, Кузбасс

Котельная стоит без крыши, труба цела, но дым из неё не идёт уже много лет. От котельной вверх поднимается улица, и на третьем доме сохранилась табличка с номером. В квартире на первом этаже — сервант, в котором всё ещё стоит посуда. Её никто не разбил и никто не украл: до ближайшего живого человека шестьдесят пять километров. У покинутого посёлка Кадыкчан в Магаданской области есть общеизвестная дата смерти — 15 ноября 1996 года, когда произошел взрыв на шахте. И есть настоящая, которую не называет никто.

Ущелье, в котором нашли уголь

Кадыкчан с эвенского переводится как «маленькое ущелье». В одном источнике сказано, что уголь здесь нашли в конце тридцатых, в другом — что в 1943 году. В 1964-м посёлок получил статус пгт. К нему проложили асфальтированную дорогу, построили пятиэтажки с центральным отоплением, и Кадыкчан начал жить комфортной жизнью — ради которой сюда и ехали.

— Мы ехали север осваивать, — говорит бывший кадыкчанец Пётр Гущин, приехавший в 1968-м работать горным мастером.

В Кадыкчан приезжали молодые семьи, рабочие, шахтёры. Открывались школы и детские сады. Вечера люди проводили в кинотеатре дома культуры, а выходные — в спорткомплексе. Квартиру в Кадыкчане нужно было ждать всего два года, на материке такую ждали бы десять.

Шахта № 10, она же «Кадыкчанская», давала малозольный и высококалорийный уголь — такой всегда ценился. После реконструкции в ноябре 1968 года проектная мощность шахты составила 700 тысяч тонн в год.

Уголь шёл на Аркагалинскую ГРЭС, а та давала электричество двум третям Магаданской области. Кадыкчан был не просто посёлком при шахте. Он стал началом провода, от которого питалась вся область.

Центральная аллея в маленьком посёлке

В январе 1986 года в Кадыкчане жили 10 270 человек. Бывшие жители называют цифру в 13 тысяч. Люди помнят посёлок бо́льшим, чем он был.

Правда, посёлок ли это был? Многие города обзавидовались бы и сейчас: три школы, три детских сада, дом культуры с кинотеатром, спорткомплекс, каток, футбольное поле, библиотека, поликлиника, стоматология, два ресторана. И главная гордость жителей Кадыкчана — центральная аллея, на которой между тополями сажали шиповник и стланик.

В 1986 году Аркагалинская ГРЭС вышла на максимальную мощность — 282 мегаватта на девяти турбоагрегатах. Это был пик, но никто в посёлке не догадывался, что так будет недолго.

Через семь лет электричество для области стало приходить с реки, с Колымской ГЭС, а Аркагалинскую ГРЭС перевели в резерв, уменьшив её нагрузку до 8 мегаватт вместо 280. У кадыкчанского угля исчез главный потребитель.

Решение принимали не в Кадыкчане. В посёлке в 1993-м ещё ничего не изменилось: шахта работала, дети ходили в школу, все так же шумели листьями тополя на аллее.

— Уголь стало невыгодно возить, — вспоминает теперь уже пенсионер Пётр Гущин. — Нам так объяснили. А куда деть посёлок, который жил с добычи этого угля, никто не объяснял.

Годом раньше на востоке Кадыкчана закрылась шахта № 7. Начались сокращения.

— Сначала стали зарплаты выдавать продуктами, — говорит бывшая кадыкчанка Валентина Ремез. — Потом перестали и продуктами.

У нас в Кемеровской области в городе Берёзовском это происходит и сейчас. С лета 2025-го горнякам шахт «Первомайская» и «Берёзовская» задерживали отпускные, к осени перестали платить зарплату.

Четвёртый откаточный штрек

15 ноября 1996 года в 3 часа 25 минут по московскому времени под землёй, в четвёртом откаточном штреке пласта Первого, произошло то, чего горняки боятся больше всего: взрыв метана, подхваченный угольной пылью.

Официальной причиной назвали короткое замыкание из-за повреждённой изоляции аккумуляторной батареи электровоза. Но замыкание дало только искру. Метан накопился раньше: конвейерный и вспомогательный уклоны затопило, участок перестал проветриваться.

— Насосы стояли, водоотлив не ремонтировали, — вспоминает Гущин. — На всем деньги экономили. За эту экономию шестеро жизнями и заплатили.

Пётр знал всех шестерых. Не просто по фамилиям — общался с ними, знал семьи погибших, ведь их дети ходили в одну школу.

Бывший житель посёлка Руслан вспоминает похороны так:

— Взрыв стал шоком и одновременно большой трагедией для Кадыкчана. Помню, как хоронили шахтёров. На прощание вышли все.

Шахту после взрыва не восстанавливали, ликвидацию завершили в декабре 1997 года.

— Сам взрыв ничего не закрыл, — рассуждает Гущин. — Он стал только поводом. Закрыли бы и без него, просто на три года позже.

Восемьдесят тысяч за жизнь

Закрытие шахты повлекло за собой ликвидацию посёлка. За выезд предложили компенсацию — от 80 до 120 тысяч рублей, в зависимости от выслуги лет. На эти деньги тогда можно было купить около шести квадратных метров нового жилья. И это за двадцать лет стажа и за всю прожитую здесь жизнь.

Кто-то уезжал, кто-то оставался ждать своей очереди на жильё, которое должны были предоставить в связи с ликвидацией шахты. Право на помощь оказалось привязью. Чтобы его не потерять, надо было оставаться в посёлке, в котором к полному счастью пропали тепло и вода из-за аварии на котельной.

— Мы два года сидели на чемоданах, — вспоминает Валентина Ремез. — Вещи стояли собранные, а мы всё ждали, что решится. Уехали в итоге за свой счёт.

4 апреля 2003 года законом Магаданской области Кадыкчану присвоили статус неперспективного. В посёлке к тому времени оставались жить 583 человека.

В июле того же года приняли областной закон о содействии переселению. Вместе с Кадыкчаном ликвидировали ещё ряд посёлков Сусуманского района — Аркагалу, Кедровый, Широкий, часть Мяунджи и три микрорайона самого Сусумана.

Лене Ярцевой в год отъезда было восемь.

— Я ещё не знала слова «навсегда», — говорит она. — Думала, мы уедем и вернёмся, просто попозже.

Двое, один, ноль

В начале 2002 года в Кадыкчане жило 875 человек, в 2007 году — уже 227. Перепись 2010 года показала двух человек, а в 2012-м остался один пожилой мужчина с собаками — последний житель когда-то цветущего посёлка.

Пятиэтажки с выбитыми окнами и мебелью внутри, книги на полках, машины в гаражах. Дорога, по которой раз в месяц проезжают туристы. И кладбище, до которого добираются не все.

Одна из бывших жительниц, Татьяна Цибикова, рассказывала, как выглядел её последний день в посёлке:

— Последние кадры моих воспоминаний — это 6 утра, я сижу на заднем сиденье машины, направляясь в Магадан, вьюга, и за нами бежит наша Эльда. Собаку пришлось оставить.

Берёзовский, сентябрь 2026

13 июля Кемеровский районный суд приостановил на 90 суток работу оборудования на «Первомайской» — одной из двух последних шахт Берёзовского. Вентиляторы местного проветривания эксплуатировались без экспертизы промышленной безопасности. Тридцать лет назад в Кадыкчане шестеро погибли потому, что участок перестал проветриваться.

Зарплату берёзовским шахтёрам тоже платят месяцами, с предприятия ушло около 70 процентов коллектива. В угольной отрасли занято больше 20 процентов трудоспособного населения города. Если последние две шахты встанут, уезжать придётся всем. А уезжать уже не на что: с 2026 года федеральных денег на переселение из шахтёрских городов Кузбасса не предусмотрено. Кадыкчанцам когда-то дали восемьдесят тысяч — на покупку шести квадратных метров. Здесь не будет и этого.

Станет ли Берёзовский Кадыкчаном, не знает никто. В восьмидесятые и сам Кадыкчан тоже не знал, что спустя каких-то двадцать лет он станет призраком.

Источник: Короче, Кузбасс

Шахтёры «Первомайской» и «Берёзовской» записали обращение к кандидатам в Госдуму от Кузбасса. Зарплату на этих шахтах в последний раз выдали в декабре прошлого года. За девять месяцев долг перед 1700 работниками перевалил за полмиллиарда рублей, директору компании предъявили обвинение, а деньги людям так и не выплатили. За три недели до выборов появилось обращение шахтёров «Северного Кузбасса» к кандидатам в Государственную думу от области. Записали на видео, назвали тех, от кого ещё ждут помощи, и тех, к кому больше не пойдут.

Обращение шахтёров «Северного Кузбасса»

Мы шахтёры «Первомайской» и «Берёзовской». Мы обращаемся к кандидатам в депутаты Государственной думы от Кузбасса, ко всем, кто сейчас идёт на эти выборы и просит у нас голос.

Больше тысячи семисот человек не получили зарплату. Многие ушли, кого-то вынудили уволиться, но долг перед ними остался. Он перевалил за полмиллиарда рублей.

Возбуждено уголовное дело. Деньги за уголь уходили в фирмы собственника, а руководству начисляли премии в сотни миллионов. Это преступление, и в Кузбассе оно повторяется от шахты к шахте.

Ни компании, ни её управлению доверия у нас нет. К губернатору Середюку мы больше не обращаемся. Обещаний было много, а выплат не было.

Уважение к шахтёру начинается с зарплаты, выданной вовремя. Владимир Владимирович говорил, что о горняках нельзя забывать. Но о нас мало помнить, нам надо помогать. И помогать вовремя, пока людей не довели до края.

Мы люди терпеливые. Но в Кузбассе хорошо помнят, чем оборачивалось для региона молчание, когда горнякам месяцами не платили. Своих прав шахтёры всегда добивались.

Кандидаты, докажите делом, что идёте на выборы не зря. Добейтесь, чтобы дело довели до конца, долг погасили за счёт имущества собственника и деньги получили все, включая уволившихся.

Дмитрий Аманович Тулеев, ваш отец повторял, что Кузбасс держится на горняке. Не подведите его память, решите дело шахтёров Берёзовского.

Мы не просим милостыни, мы требуем заработанного. И мы запомним, кто услышал горняков, а кто прошёл мимо.

Девять месяцев

Идея записать обращение была общая, ещё пять человек участвовать не смогли. Мы поговорили с одним из авторов, имя не называем.

Последнюю зарплату он получил в декабре, и к сентябрю долг предприятия перед ним по расчётной сумме дошёл до 400 тысяч рублей, компенсация за задержку сюда не входит. С его участка за это время уволилось около сорока человек, 70% состава, ушли в основном на вахту, кто-то в такси.

«Никто не получил, у всех висит долг».

Тяжелее всех уволившимся. Давить на компанию изнутри они больше не могут, а долг перед ними никуда не делся, поэтому в обращении деньги требуют и для тех, кто ушёл.

Куда ушли деньги

В мае Следственный комитет возбудил дело о невыплате зарплаты работникам «Северного Кузбасса», в августе обвинение предъявили директору компании Станиславу Лупию. По версии следствия, выручка за отгруженный уголь шла не на зарплаты, а в фирмы, подконтрольные самому Лупию.

Премии руководству за 2023–2025 годы следствие оценивает в 400 миллионов рублей, долг перед работниками к маю превысил 580 миллионов, иск в их интересах подал исполняющий обязанности прокурора области. Трёх лет премий хватило бы, чтобы закрыть две трети долга.

Статья о невыплате зарплаты предусматривает до трёх лет лишения свободы, но приговор сам по себе денег людям не вернёт. Вернуть их можно двумя путями. Либо долг закрывает компания, что зависит от того, работает ли шахта и есть ли отгрузки. Либо деньги взыскивают с имущества собственника, и тогда всё упирается в то, что успели переписать на другие фирмы. Шахтёры в обращении выбирают второй путь, на компанию они уже не рассчитывают.

Ответ по шаблону

В обращении есть абзац про губернатора Илью Середюка, к которому шахтёры больше не идут. Мы спросили, после чего перестали.

«Верить перестали после того, как губернатор лично перестал обращать внимание на проблему. В соцсетях губернатора при поднятии этого вопроса нам отвечает министерство угольной промышленности Кузбасса, кивая на собственника. В итоге мы читаем ответ по шаблону, копировать-вставить, из месяца в месяц».

По делу «Северного Кузбасса» отработали все положенные инстанции: трудовая инспекция, прокуратура, следствие. Дело возбуждено, обвинение предъявлено, иск подан, зарплату за девять месяцев людям так и не выдали. Областное правительство от разговора о деньгах держится в стороне и отсылает к собственнику, у которого для работников денег нет.

Поэтому обращение адресовано не тем, кто во власти, а тем, кто в неё сейчас просится.

Одна фамилия

По имени в тексте назван один человек, Дмитрий Аманович Тулеев, сын бывшего губернатора, который идёт на эти выборы.

«Доверие к кандидату Д. А. Тулееву в память о его отце, который не отстранялся от шахтёрских проблем и всегда их решал».

Просят не депутата и не партию, а фамилию, за которой в области помнят решённые вопросы. Расчёт при этом трезвый. Выборы остаются единственными тремя неделями в пятилетнем цикле, когда кандидату от шахтёра что-то нужно, и разговор на время становится взаимным.

Что помнят в Кузбассе

В обращении есть фраза, которая в Кузбассе работает без пояснений. Здесь помнят, чем оборачивалось для региона молчание, когда горнякам месяцами не платили. Мы попросили объяснить, что за ней стоит.

«Люди доведены до отчаяния. Многие из старшего поколения шахтёров помнят девяностые и помнят, как шахтёры добивались решения своих проблем. Но всё же пытаются решить законным, цивилизованным путём».

Помнят вполне конкретные вещи. В июле 1989 года забастовка началась в Междуреченске и за несколько дней охватила весь Кузбасс, требовали мыла в мойке, спецодежды и самостоятельности предприятий. В марте 1991-го бастовали больше двухсот тысяч горняков страны, и в списке требований стояла уже отставка Горбачёва. В мае 1998-го, когда зарплату не платили месяцами, шахтёры вышли на рельсы и остановили Транссиб. Требования каждый раз начинались с денег и заканчивались разговором о власти.

Разница с сегодняшним днём в том, что тогда стояла вся отрасль разом, а сейчас люди уходят поодиночке, на вахту и в такси. Коллектива, который мог бы остановить работу, на этих шахтах почти не осталось, и обращение к кандидатам заменяет горнякам инструмент, который у них когда-то был.

Что они называют решением

Требование в обращении шахтёров «Северного Кузбасса» разложено на три пункта. Уголовное дело довести до конца, долг погасить за счёт имущества собственника, деньги выдать всем, включая уволившихся. Наш собеседник добавляет к этому компенсацию «за практически годовую задержку выплат» и «справедливое наказание собственнику, который довёл семьи шахтёров до нищеты».

За девять месяцев требование успело вырасти. Сначала просили выдать зарплату, теперь просят рассчитаться с людьми имуществом владельца компании.

Голосование 18–20 сентября. К этому дню зарплаты на «Первомайской» и «Берёзовской» не будет девять месяцев, а премии, начисленные руководству за три года, останутся у руководства. Что будет потом, горняки написали в обращении сами: своих прав шахтёры всегда добивались. Мы спросили, что они станут делать, если выборы пройдут, а денег не будет.

«Будем продолжать бороться и не дадим замолчать тему».

Источник: Короче, Кузбасс

15 декабря прошлого года кузбасский бизнесмен Николай Мусохранов зашёл в московский фитнес-клуб «WorldClass RedSide» с миллионом рублей налички. Но это были деньги не на покупку абонементов на всю семью или оплату индивидуального тренера. В фитнес-клубе у него состоялась встреча с посредником, который должен был передать наличку бизнес-партнёру Мусохранова Александру Деркачу на организацию командировки в далёкое Зимбабве на африканском континенте.

После того как пачки денег оказались в руках у посредника, Мусохранов вздохнул с облегчением. Когда-то миллион рублей инвестиций казался ему смешной суммой, но сегодня могло не быть и этого — ведь всего два месяца назад Арбитражный суд Кемеровской области арестовал имущество предпринимателя более чем на 2 млрд рублей. Эта встреча стала первым шагом в масштабной схеме по выводу капитала за границу и покупке золотого рудника в Африке.

В распоряжении нашей редакции оказался большой массив документов, из которого следует, что кризис угольной отрасли только усиливается и осенью нас, возможно, ждёт массовое закрытие шахт. Часть их владельцев даже не пытаются спасти свои предприятия и заранее продумывают, как вывести деньги из России.

Зимбабве далеко — Зимбабве рядом

На эту историю мы наткнулись совершенно случайно. В интернете нам попалась статья африканского издания «Kenya Insights» — о том, что российские бизнесмены выводят капитал за рубеж и вкладывают его в покупку золотых рудников в Зимбабве на условиях, откровенно невыгодных для местных партнёров, которых, по данным журналистов, они собираются попросту обмануть. Среди фигурантов упоминалось имя кузбасского бизнесмена Николая Мусохранова.

Нас заинтересовала кемеровская часть истории, которая осталась за скобками — откуда именно выводились деньги и каким способом. Мы связались с «Kenya Insights» и получили от них ссылку на архив с документами и копиями переписок с личной почты Мусохранова, которые им передал анонимный источник из Кузбасса. Почти месяц мы потратили на то, чтобы разобраться в нём, проверить документы на подлинность и независимо подтвердить другие эпизоды истории. И теперь готовы рассказать её вам.

Прокладка «на всякий случай»

Имя Николая Мусохранова широкой публике практически неизвестно. Зато в новостях периодически мелькает название автотранспортной компании «Кузбасс Майнинг» — в связи с делом о банкротстве, по которому арестовали имущество другого местного бизнесмена, Владимира Рычкова, и заодно — его сына Александра, который до недавнего времени был первым заместителем руководителя Следственного комитета по Кемеровской области, а сейчас возглавляет СК по Республике Марий Эл.

В реестре юрлиц компания была записана на подставных собственников. Но, как позже выяснилось в судах, фактическим бенефициаром «Кузбасс Майнинга» с момента её регистрации в 2016 году являлся Владимир Рычков. А Николай Мусохранов работал её коммерческим директором и управлял деятельностью.

«Кузбасс Майнинг» была типичной компанией-прокладкой. Она имела только одного реального заказчика — разрез «Кийзасский» в городе Мыски, на котором она выполняла вскрышные работы и добывала уголь. Собственной техники у фирмы практически не имелось — экскаваторы и самосвалы числились на балансе других компаний группы, подконтрольной Рычкову, и она якобы брала её в аренду. Если своей техники группе не хватало, «Кузбасс Майнинг» также арендовала её со стороны, в основном у компании «Регион 42».

Такую сложную конструкцию, по показаниям Мусохранова в суде, Рычков якобы придумал для защиты от Ростехнадзора. Если бы у «Кузбасс Майнинга» нашли нарушения и остановили работу, разрез просто перезаключил бы договор с другой компанией из группы, на балансе которой висела техника, — и добычу можно было продолжить без перерыва.

Схема работала как часы, пока в угольной отрасли всё было стабильно. Когда в 2022 году грянул кризис и разрез начал сокращать объёмы добычи, у «Кузбасс Майнинга» упала выручка при тех же расходах. Компания начала накапливать долги за аренду и простой техники перед субподрядчиками, перед банками и налоговой — и в итоге обанкротилась.

После краха Рычков и Мусохранов не принялись оплакивать общий бизнес, а начали делить руины и активно выводить из тонущей компании всё, что там оставалось мало-мальски ценного, — в первую очередь технику. Часть работников «Кузбасс Майнинга» Мусохранов переманил в собственную компанию ООО «Протон», которая фактически стала клоном умершей. «Протон» также вывозила горную породу с разрезов единственного заказчика, на этот раз ПАО «Мечел», — частично собственной техникой, частично арендованной.

В начале августа этого года работники компании пожаловались председателю Следственного комитета Александру Бастрыкину, что уже больше двух месяцев не получают зарплату. Транспортное предприятие, по их словам, реальную деятельность прекратило, хотя заказчик исправно платит — просто деньги проходят мимо счетов «Протона», по письмам напрямую сторонним подрядчикам. Люди пишут, что их вынуждают увольняться по собственному желанию, задерживают трудовые книжки и грозят «чёрным списком», что они больше нигде не устроятся на работу по всей области. Они рассказывают, что из компании также выводят деньги по фиктивным контрактам, и боятся, что история «Кузбасс Майнинга» вот-вот повторится один в один.

Пока рабочим нечем кормить семьи, Рычков и Мусохранов активно выясняют между собой в судах, кто из них больший злодей в истории «Кузбасс Майнинга» и кому в итоге рассчитываться по долгам компании. На имущество обоих наложен арест на 2,27 млрд рублей. Оба собирают друг на друга компромат — показания бывших сотрудников, заключения почерковедов о фальсификации подписей, справки о личном имуществе родственников. И, как следует из переписок, обе стороны ищут способы, как вывести оставшиеся деньги за границу, где их не достанут ни кредиторы, ни суд.

Африканское золото за кузбасские деньги

Для Мусохранова такой тихой гаванью, судя по всему, стала Африка. Как следует из документов, оказавшихся в распоряжении редакции, последние два года он с партнёрами присматривался к золотым месторождениям на чёрном континенте и в результате остановился на Зимбабве — страна показалась им наиболее понятной и стабильной по условиям работы и наиболее рентабельной для инвестирования.

С декабря 2025 по февраль 2026 года международная геологоразведочная компания «IMC», с которой группа заключила контракт от имени подставного заказчика из Грузии, изучила для них 12 зимбабвийских месторождений. В результате выбор пал на действующий подземный рудник Hopefield всего в часе езды от столицы страны Хараре. Сейчас он добывает около 10 кг золота в месяц, но, если построить собственную обогатительную фабрику, можно нарастить добычу до 200–250 кг в год.

По заявлениям Мусохранова и партнёров, зарегистрированная ими в Зимбабве компания «SputnikX Investments» в ближайшие пять лет планирует вложить в страну больше 30 млн долларов: купить сам рудник, модернизировать его, построить фабрику по извлечению золота, закупить технику и даже возвести городок для рабочих. Но чтобы всё это заработало, естественно, нужны деньги.

Весной группа начала рассылать потенциальным инвесторам конфиденциальное предложение вложиться в проект. За взнос в размере 6,25 млн долларов будущим акционерам обещают 25% собственности компании «SputnikX», а все вложения якобы должны отбиться в первый же год. Но есть одно условие, которое сразу выдаёт, что речь идёт не об обычной инвестиционной сделке, — деньги нужны обязательно наличными.

За последние девять месяцев группа уже тщательно откатала схему вывода теневых капиталов за границу. Как следует из таблицы с бухгалтерией проекта с почты Мусохранова, уже вложенные им и партнёрами 370 тыс долларов они передавали из рук в руки наличкой в московских офисах, торговых центрах и фитнес-клубах, покупали за них валюту на радиорынке, заводили на банковские карты дропов в Армении и Белоруссии, переводили через криптовалютные кошельки.

В свою очередь для африканских партнёров условия оказались далеко не такими радужными, как для потенциальных инвесторов. По условиям подписанного 8 мая договора, зимбабвийский владелец участков и держатель лицензии Кинг Мойо вносит в совместное предприятие единственный по-настоящему ценный актив — права на добычу золота. За это он получает всего лишь 20% в совместном предприятии. Компании «SputnikX» за инвестицию в 200 тыс долларов отошли 80% собственности, три места из четырёх в совете директоров и исключительное право назначать директора и управляющего рудником — что даст ей полный контроль над всеми операциями и корпоративными решениями, в том числе по выплате дивидендов. Договор был подписан на 50 лет.

Но и это ещё далеко не все кабальные условия. 25 тыс долларов из 200 сразу же должны были уйти на погашение долгов, штрафов и платежей по лицензиям Кинга Мойо. На оставшуюся сумму «SputnikX» обязалась приобрести или арендовать технику для добычи. Но она остаётся собственностью инвестора и в случае разрыва договора просто уедет из страны обратно. При этом зимбабвийская сторона обязана за свой счёт уволить весь работающий на руднике персонал — чтобы освободить место для новой команды.

Истинные намерения и отношение Мусохранова к африканским партнёрам прекрасно иллюстрирует его переписка с депутатом Заксобрания Кемеровской области и по совместительству директором юридической компании «Голд Инвест» Алексеем Горшковым, которая, вероятно, предоставляла ему правовые консультации. За два дня до подписания договора с Кингом Мойо Мусохранов прямым текстом даёт Горшкову указание:

— Твой план минимум это решить вопросы на месте, чтобы по бумагам н***ы с голой жопой остались.

Все молчат, но каждый знает про массовое закрытие шахт

В переписке Мусохранова и Горшкова нам удалось найти и другие интересные диалоги, касающиеся уже не обмана африканских партнёров, а будущего родного Кузбасса. В том же письме Мусохранов пишет:

— На вторую половину сентября всё будет, почва уже готовится. Вопросы с пропуском капитала он закроет, наша задача подготовить всю инфраструктуру так, чтобы после оптовых закрытий, мы оперативно шахтёрские бабки на голодный континент вывели и пристроили.

Под «оптовыми закрытиями» он имеет в виду массовую ликвидацию угольных шахт и разрезов, которая, похоже, начнётся в конце сентября — по всей видимости, после выборов в Государственную думу. Судя по тому, что это обсуждают между собой действующий депутат кузбасского парламента и предприниматель, посвятивший 20 лет жизни горной промышленности, предстоящие закрытия уже давно не секрет ни для власти, ни для самих владельцев угольных компаний.

Единственные, кто пока не знает всей правды, — это шахтёры, которые в скором будущем попадут под сокращения и останутся без работы. Власти и владельцы предприятий продолжают кормить их красивыми сказками, что кризис отрасли — лишь временные трудности, и в скором времени всё наладится. Вероятно, лишь для того, чтобы избежать забастовок и протестных акций перед выборами и не портить себе рейтинги. На деле же спасать тонущую отрасль, ещё недавно кормившую весь регион, не собираются ни те, ни другие.

— Слушок прошёл, что никто не планирует оставаться. Все готовятся выводить, но куда молчат, дофига секретные, — отвечает Мусохранов на вопрос Горшкова, кто ещё какие схемы вывода капиталов придумал.

То есть надвигающийся крах отрасли угольные бизнесмены воспринимают уже даже не как беду, которую можно попытаться предотвратить, а как данность, к которой нужно готовиться и спасать свои деньги. И пока олигархи выводят свои миллионы в крипту на покупку золотых рудников в Африке, шахтёрским семьям остаётся лишь готовиться затягивать пояса.

Читайте также: Неперспективный Кадыкчан

Источник: Короче, Кузбасс

Осенью 2024 года горняки шахты «Инская» поставили у административного здания две палатки и объявили голодовку. Зарплаты не было четыре месяца. У владельцев шахты при обыске изъяли миллион девятьсот тысяч рублей и две тысячи долларов наличными — а в итоговых материалах следствия к ним добавятся коллекционные золотые монеты и охотничьи ножи ручной работы. Между этими двумя сценами — тридцать дней и одно предприятие. История о том, как закрывают шахты Кузбасса.

Золотые монеты и охотничьи ножи

Владельцы «Инской» давно уже посещают суд. Гендиректор Денис Немыкин, которому принадлежит 51% доли, и фактический собственника Юрий Байченко, уже привыкли к этому ритуалу. Дело сразу идёт по трём статьям: невыплата зарплаты, злоупотребление полномочиями и сокрытие денег в особо крупном размере. Звучит серьёзно, но на деле в СИЗО они провели четыре месяца, и уже почти год сидят дома под домашним арестом в Кемеровской области. Люди, которые больше года не платили четырёмстам с лишним горнякам и сами при этом жили не бедно.

Весной этого года дело дошло до Беловского городского суда. В то что им дадут реальные сроки не верит уже никто. А то что за это время их единственная недвижемость и деньги это все что арестовано судом знают все. Их настоящие деньги давно лежат других карманах, по другим именам. У таких людей всегда есть план Б. У горняков «Инской» плана Б не было.

«Держать на контроле»

За два года государство не сделало для этих людей ровным счётом ничего, кроме заявлений. Каждый новый чиновник привозил обещание «держать на контроле», подписывал очередное гарантийное письмо, и уезжал. Единственное, что государство сделало по-настоящему быстро и эффективно, — возбудило уголовные дела и добилось арестов. Которые застряли мертвым грузом в вечном суде.

Десять лет назад у соседнего разреза «Инской» — другого предприятия с похожим названием — 51% акций вымогали вице-губернаторы, бизнесмен Александр Щукин и глава областного управления Следственного комитета; в 2021 году они получили от пяти с половиной до десяти лет колонии. Государство и тогда сработало быстро — только сажало собственных чиновников, а собственнику в итоге пришлось продать разрез за рубль.

Решение не тратиться

За этим стоит ещё одна логика, которую в Кузбассе видят не первый год: шахту не модернизируют — её доводят до предела и бросают. Подземная добыча угля устроена так, что требует постоянного вложения в подготовку новых забоев: без этого выработка неизбежно падает, а вместе с ней растут и риски. Отраслевые обозреватели прямо отмечают, что крупные игроки вроде «СУЭК-Кузбасс» остаются на плаву даже при всех проблемах, а мелких «топят» как по заказу — и часто руками собственных владельцев, которые вроде бы должны быть заинтересованы в работе и развитии шахты, но ведут себя так, словно им уже заплатили за то, чтобы довести её до упадка.

Самый наглядный пример — соседний «Северный Кузбасс»: на шахте «Берёзовская» три года не велась проходка новых выработок, пока не выработалась последняя доступная лава, а на «Первомайской» в работу пустили неотремонтированный струговый комплекс, который встал уже через 300 метров из-за отказавшей гидравлики. Это не поломка, а результат многолетнего решения не тратиться.

Ростехнадзор останавливал горные работы на «Инской» регулярно: по словам самого Немыкина, с августа 2023 года — девять раз. 10 сентября 2024 года работы приостановили за отсутствие согласованного плана ликвидации аварии. План ликвидации аварии не согласовывают, когда предприятие не выполняет требуемые для этого процедуры и обязательства — в том числе перед горноспасательной службой, которой, как показывает практика соседних шахт, тоже перестают платить, когда деньги нужнее собственникам. Добычу на «Инской» остановили в октябре 2024 года, лицензии отозвали, в июне 2025-го ввели наблюдение, в марте 2026-го — конкурсное производство при общем долге около 805 миллионов рублей, из которых 522 миллиона — требования налоговой. Шахту не спасали. С неё тянули, пока не выжали максимум, а потом составили документы о банкротстве.

И вот здесь стоит задать вопрос по-другому: а хотел ли кто-то наверху вообще спасать «Инскую»?

Умирают маленькие шахты Кузбасса

Шахты Кузбасса не первый год живут логикой консолидации, и здесь важно не преувеличивать: закрывают не всё подряд, коксующийся уголь для металлургии добывают далеко не все шахты региона. Но статистика говорит сама за себя. В 2005 году в Кузбассе работало 429 предприятий, специализировавшихся на добыче топлива, к 2020-му — 254, к концу 2023-го — 173. К августу 2025 года в регионе оставалось 151 предприятие по добыче и обогащению угля: 39 шахт, 55 разрезов и 57 обогатительных фабрик. По другому счёту Кемеровостата, который считает угольные юрлица, их за три года стало 140 вместо 160. В 2025 году работу приостановили 17 предприятий, и, по словам губернатора Ильи Середюка, восемь из них добычу уже не возобновят, а ещё 33 находятся в «красной зоне».

Отрасль, которая в 2022 году показала в Кузбассе суммарную прибыль в 490 миллиардов рублей, по итогам 2025-го ушла в убыток на 220 миллиардов; добыча в 2026 году, по прогнозу областного правительства, упадёт примерно до 170 миллионов тонн — минимума за двадцать лет. Крупные холдинги при этом ужимаются, но выживают: «Кузбассразрезуголь» удержал 37 миллионов тонн, «СУЭК-Кузбасс» — единственный из крупных, кто в 2025 году добычу нарастил. «Мечел» консервирует подземные шахты «Южного Кузбасса» — имени Ленина к 2027 году, «Ольжерасскую-Новую» к 2029-му — и переносит ставку на открытую добычу и на якутские активы. Даже «Распадская» ЕВРАЗа, впервые за десять лет ушедшая в отрицательную EBITDA, продолжает работать. Умирают в первую очередь маленькие и формально независимые.

Три тысячи тонн из ста пятидесяти

Показательная деталь: именно квота на вывоз угля в восточном направлении стала центральным условием, на котором строилось спасение «Инской». Потенциальный инвестор — группа, представленная ООО «Энергия Сибири НСК», — соглашался вложить первый транш в полтора-два миллиарда рублей и закрыть долги по зарплате, только если государство поможет получить эту квоту. Сам Немыкин объяснял проблемы предприятия тем, что при производительности до 150 тысяч тонн угля в месяц квота на восточное направление составляла три тысячи тонн. Узкое место было не под землёй, а в распределении инфраструктуры и квот, которые находятся в руках федерального центра.

«Полноправная хозяйка территории»

Формально квоты закрепляются соглашениями РЖД с угольными регионами и опираются на поручения президента и правила недискриминационного доступа, утверждённые правительством. Но федеральную политику в отрасли определяет Минэнерго, которое с мая 2024 года возглавляет Сергей Цивилев — бывший губернатор Кузбасса. У Цивилева есть интерес в отрасли, который не закончился с уходом в политику: его семье принадлежит «Колмар» — угольная компания в Якутии.

По последним публичным данным, 70% принадлежали его жене Анне Цивилевой, ещё 30% — структурам Геннадия Тимченко; акционеры АО «Колмар Груп» сегодня не раскрываются, а гендиректор компании — Валерий Цивилев, брат министра. Сама Анна Цивилева возглавляла совет директоров «Колмара», а с августа 2024 года служит статс-секретарём — заместителем министра обороны.

Актив супруги приобрели в 2012 году у структур, связанных с Тимченко; цену сделки никогда не раскрывали — «Проект» оценивал компанию на тот момент примерно в 400 миллионов долларов и отмечал, что на прежних должностях заработать такие деньги супруги не могли. По подсчётам «Агентства», бюджет потратил на помощь компании не менее 11 миллиардов рублей — в основном на железнодорожную инфраструктуру и ЛЭП, — плюс льготный кредит на четыре миллиарда под 5% годовых и налоговые льготы резидента ТОР. В том же расследовании «Проект» писал, что на кузбасских совещаниях Цивилева держалась «как полноправная хозяйка территории».

Оговорка здесь тоже важна. «Инская» добывала энергетический уголь марки ДГ, а «Колмар» — преимущественно коксующийся, для металлургии; это разные товарные ниши, и напрямую за одного покупателя они не боролись. Больше того, кризис не обошёл и семейный актив: в 2025 году «Колмар» добыл 10,4 миллиона тонн — на пятую часть меньше, чем годом раньше, — и закончил год с убытком, сопоставимым с годовой выручкой.

История с Цивилевым и «Колмаром» не объясняет, почему закрылась именно «Инская»: для этого хватает и долгов, и действий её собственного руководства. Она объясняет другое — чьи интересы вообще стоят за федеральной политикой в отрасли. У профильного министра есть личный, семейный актив в этой же отрасли, и было бы наивно полагать, что при распределении вагонов, квот и внимания это никак не сказывается на общей логике: кому помогают пережить кризис, а кого позволяют банкротить.

Вторая очередь

Их банкротят, их директоров судят, а система, в которой распределяются квоты, инвестиции и внимание государства, устроена так, что от неё систематически выигрывают несколько крупных игроков — в том числе тот, что прямо связан с семьёй профильного федерального министра. «Инская» здесь не исключение из правила, а ещё одна иллюстрация того, как это правило работает.

Горняки, которые голодали, писали письма главе округа и собирали по семьдесят подписей под уведомлениями о протесте, получили то же, что получают почти всегда: сочувственные визиты, гарантийные письма без последствий и место во второй очереди кредиторов в деле о банкротстве предприятия, которое, судя по всему, никто наверху всерьёз спасать и не планировал.

Читайте также: «Шахтёрские бабки на голодный континент»: массовое закрытие шахт и вывод денег за границу

Источник: Короче, Кузбасс