Котельная стоит без крыши, труба цела, но дым из неё не идёт уже много лет. От котельной вверх поднимается улица, и на третьем доме сохранилась табличка с номером. В квартире на первом этаже — сервант, в котором всё ещё стоит посуда. Её никто не разбил и никто не украл: до ближайшего живого человека шестьдесят пять километров. У покинутого посёлка Кадыкчан в Магаданской области есть общеизвестная дата смерти — 15 ноября 1996 года, когда произошел взрыв на шахте. И есть настоящая, которую не называет никто.
Ущелье, в котором нашли уголь
Кадыкчан с эвенского переводится как «маленькое ущелье». В одном источнике сказано, что уголь здесь нашли в конце тридцатых, в другом — что в 1943 году. В 1964-м посёлок получил статус пгт. К нему проложили асфальтированную дорогу, построили пятиэтажки с центральным отоплением, и Кадыкчан начал жить комфортной жизнью — ради которой сюда и ехали.
— Мы ехали север осваивать, — говорит бывший кадыкчанец Пётр Гущин, приехавший в 1968-м работать горным мастером.
В Кадыкчан приезжали молодые семьи, рабочие, шахтёры. Открывались школы и детские сады. Вечера люди проводили в кинотеатре дома культуры, а выходные — в спорткомплексе. Квартиру в Кадыкчане нужно было ждать всего два года, на материке такую ждали бы десять.
Шахта № 10, она же «Кадыкчанская», давала малозольный и высококалорийный уголь — такой всегда ценился. После реконструкции в ноябре 1968 года проектная мощность шахты составила 700 тысяч тонн в год.
Уголь шёл на Аркагалинскую ГРЭС, а та давала электричество двум третям Магаданской области. Кадыкчан был не просто посёлком при шахте. Он стал началом провода, от которого питалась вся область.
Центральная аллея в маленьком посёлке
В январе 1986 года в Кадыкчане жили 10 270 человек. Бывшие жители называют цифру в 13 тысяч. Люди помнят посёлок бо́льшим, чем он был.
Правда, посёлок ли это был? Многие города обзавидовались бы и сейчас: три школы, три детских сада, дом культуры с кинотеатром, спорткомплекс, каток, футбольное поле, библиотека, поликлиника, стоматология, два ресторана. И главная гордость жителей Кадыкчана — центральная аллея, на которой между тополями сажали шиповник и стланик.
В 1986 году Аркагалинская ГРЭС вышла на максимальную мощность — 282 мегаватта на девяти турбоагрегатах. Это был пик, но никто в посёлке не догадывался, что так будет недолго.
Через семь лет электричество для области стало приходить с реки, с Колымской ГЭС, а Аркагалинскую ГРЭС перевели в резерв, уменьшив её нагрузку до 8 мегаватт вместо 280. У кадыкчанского угля исчез главный потребитель.
Решение принимали не в Кадыкчане. В посёлке в 1993-м ещё ничего не изменилось: шахта работала, дети ходили в школу, все так же шумели листьями тополя на аллее.
— Уголь стало невыгодно возить, — вспоминает теперь уже пенсионер Пётр Гущин. — Нам так объяснили. А куда деть посёлок, который жил с добычи этого угля, никто не объяснял.
Годом раньше на востоке Кадыкчана закрылась шахта № 7. Начались сокращения.
— Сначала стали зарплаты выдавать продуктами, — говорит бывшая кадыкчанка Валентина Ремез. — Потом перестали и продуктами.
У нас в Кемеровской области в городе Берёзовском это происходит и сейчас. С лета 2025-го горнякам шахт «Первомайская» и «Берёзовская» задерживали отпускные, к осени перестали платить зарплату.
Четвёртый откаточный штрек
15 ноября 1996 года в 3 часа 25 минут по московскому времени под землёй, в четвёртом откаточном штреке пласта Первого, произошло то, чего горняки боятся больше всего: взрыв метана, подхваченный угольной пылью.
Официальной причиной назвали короткое замыкание из-за повреждённой изоляции аккумуляторной батареи электровоза. Но замыкание дало только искру. Метан накопился раньше: конвейерный и вспомогательный уклоны затопило, участок перестал проветриваться.
— Насосы стояли, водоотлив не ремонтировали, — вспоминает Гущин. — На всем деньги экономили. За эту экономию шестеро жизнями и заплатили.
Пётр знал всех шестерых. Не просто по фамилиям — общался с ними, знал семьи погибших, ведь их дети ходили в одну школу.
Бывший житель посёлка Руслан вспоминает похороны так:
— Взрыв стал шоком и одновременно большой трагедией для Кадыкчана. Помню, как хоронили шахтёров. На прощание вышли все.
Шахту после взрыва не восстанавливали, ликвидацию завершили в декабре 1997 года.
— Сам взрыв ничего не закрыл, — рассуждает Гущин. — Он стал только поводом. Закрыли бы и без него, просто на три года позже.
Восемьдесят тысяч за жизнь
Закрытие шахты повлекло за собой ликвидацию посёлка. За выезд предложили компенсацию — от 80 до 120 тысяч рублей, в зависимости от выслуги лет. На эти деньги тогда можно было купить около шести квадратных метров нового жилья. И это за двадцать лет стажа и за всю прожитую здесь жизнь.
Кто-то уезжал, кто-то оставался ждать своей очереди на жильё, которое должны были предоставить в связи с ликвидацией шахты. Право на помощь оказалось привязью. Чтобы его не потерять, надо было оставаться в посёлке, в котором к полному счастью пропали тепло и вода из-за аварии на котельной.
— Мы два года сидели на чемоданах, — вспоминает Валентина Ремез. — Вещи стояли собранные, а мы всё ждали, что решится. Уехали в итоге за свой счёт.
4 апреля 2003 года законом Магаданской области Кадыкчану присвоили статус неперспективного. В посёлке к тому времени оставались жить 583 человека.
В июле того же года приняли областной закон о содействии переселению. Вместе с Кадыкчаном ликвидировали ещё ряд посёлков Сусуманского района — Аркагалу, Кедровый, Широкий, часть Мяунджи и три микрорайона самого Сусумана.
Лене Ярцевой в год отъезда было восемь.
— Я ещё не знала слова «навсегда», — говорит она. — Думала, мы уедем и вернёмся, просто попозже.
Двое, один, ноль
В начале 2002 года в Кадыкчане жило 875 человек, в 2007 году — уже 227. Перепись 2010 года показала двух человек, а в 2012-м остался один пожилой мужчина с собаками — последний житель когда-то цветущего посёлка.
Пятиэтажки с выбитыми окнами и мебелью внутри, книги на полках, машины в гаражах. Дорога, по которой раз в месяц проезжают туристы. И кладбище, до которого добираются не все.
Одна из бывших жительниц, Татьяна Цибикова, рассказывала, как выглядел её последний день в посёлке:
— Последние кадры моих воспоминаний — это 6 утра, я сижу на заднем сиденье машины, направляясь в Магадан, вьюга, и за нами бежит наша Эльда. Собаку пришлось оставить.
Берёзовский, сентябрь 2026
13 июля Кемеровский районный суд приостановил на 90 суток работу оборудования на «Первомайской» — одной из двух последних шахт Берёзовского. Вентиляторы местного проветривания эксплуатировались без экспертизы промышленной безопасности. Тридцать лет назад в Кадыкчане шестеро погибли потому, что участок перестал проветриваться.
Зарплату берёзовским шахтёрам тоже платят месяцами, с предприятия ушло около 70 процентов коллектива. В угольной отрасли занято больше 20 процентов трудоспособного населения города. Если последние две шахты встанут, уезжать придётся всем. А уезжать уже не на что: с 2026 года федеральных денег на переселение из шахтёрских городов Кузбасса не предусмотрено. Кадыкчанцам когда-то дали восемьдесят тысяч — на покупку шести квадратных метров. Здесь не будет и этого.
Станет ли Берёзовский Кадыкчаном, не знает никто. В восьмидесятые и сам Кадыкчан тоже не знал, что спустя каких-то двадцать лет он станет призраком.
